Мальчик Секенр стал просто оболочкой, скорлупой. Интересно, понимал ли Собачья Морда, кого затащил к себе в логово?

Я резко отвернулся, освободившись от его парализующего взгляда.

Он зарычал и бросился вперед, свалившись на меня, как опрокинувшийся идол.

Я выставил вперед левую руку. Она тоже была в крови.

— Посмотри, — заявил я. — Тут у меня есть кое-что, потерянное тобой. А я просто нашел это и решил вернуть.

Он замешкался, угрожающе нависая надо мной. Наши взгляды снова встретились, и в последний момент он, должно быть, увидел внутри меня нечто значительно более опасное, чем просто мальчишку Секенра. Он завопил и схватился за грудь.

Я держал в руке его еще бьющееся сердце. Я попытался поднять правую руку, чтобы раздавить сердце в руках. Но не смог. Правая рука совершенно не подчинялась мне.

Я сжал пальцы левой руки, глубоко погрузив их в сердце. Собачья Морда заорал и свалился на бок, хрипя и извиваясь, но остался жив. Нет. Плоть должна коснуться плоти, чтобы он умер окончательно. Мне надо было раздавить его сердце голыми руками, обязательно приложив к собственному телу. Но не имея свободной руки, я не мог даже поднять одежду, чтобы обнажить бедро. Этого я не предусмотрел.

Выбора у меня не оставалось. Я вдребезги разбил его сердце о свое лицо. Оно взорвалось, зашипело и загорелось. Я опрокинулся на спину и лежал неподвижно с закрытыми глазами, в то время как внутри меня Орканр начал что-то монотонно бубнить на языке, которого я не знал. Он воспользовался моим голосом. Я произносил незнакомые слова, сплевывая кровь.

Я лежал неподвижно, как труп, страшно мучаясь от боли, и чувствовал, как кровь и силы уходят из меня как где-то вдали орал, лаял и завывал Собачья Морда, но вскоре его вопли перешли в скулеж и хныканье, а потом он и вовсе затих.

Оперевшись на левую руку, я сел. Мой враг лежал передо мной. В его груди, конечно же, не было зияющего отверстия. Его сердце по-прежнему было на своем месте. Я создал имитацию, мираж, из своей собственной крови, а не из его. А все дальнейшее объяснялось лишь одним: он действительно поверил в то, что это было его сердце.

— А теперь закончи начатое, мальчик! — закричал отец у меня внутри.

— Отец, я не могу…

— Покончи с ним! Прежде чем он поймет…

И на самом деле заргати не был мертв. Он лишь считал себя мертвым. Его душа металась где-то в смятении, но она не ушла из тела окончательно, так что он еще мог прийти в себя и подняться.

— Покончи с ним!