Если бы Шиннара взглянул на брата, то понял бы, что тот летел в ту же сторону, где несколько минут назад исчез черный орел.

* * *

Он медленно брел по вымощенной яшмовыми плитами дороге, держа на руках Ронну. Голова ее безжизненно болталась, откинувшись назад, но Шиннара не смотрел на сестру. Он уперся опустевшим холодным взглядом в стены вырастающего впереди замка, механически переставляя ноги.

Чуть позади, склонив голову, брел Шаур. Он сильно хромал, придерживая одной рукой другую. Плечо его перечеркнула широкая царапина, кое-как перевязанная наполовину сползшим платком. Но в раненой руке была крепко зажата оторванная орлиная голова, покрытая мятыми и взъерошенными перьями.

— Брось, — глухо произнес Шиннара, не оборачиваясь, однако Шаур лишь коротко мотнул головой. Больше он не услышал от брата ни слова. Мальчишка, слишком быстро ставший взрослым.

Шиннара не мог сказать, когда он добрался домой. В памяти остались лишь хоровод лиц да безутешные крики матери. Он долго не желал отдавать Ронну, а когда у него все же отняли сестру, Шиннара сел на землю и, спрятав лицо в ладонях, зарыдал.

Его оставили один на один с ночью, давно накрывшей замок. Где-то в окнах горели огни, слышались заглушаемые стенами голоса, но все это — будто бы в другой жизни, в другом мире. И мир этот умер. Ему было неведомо, как долго он просидел под открытым небом, а в ушах Шиннары стоял предсмертный крик Ронны.

— Встань! — Злой и холодный голос нарушил тишину. Шиннара медленно поднял глаза и встретился взглядом с остановившимся в нескольких шагах от него отцом. Тот держал в руке тускло горящую лампу, света которой хватало лишь на то, чтобы выхватить из мрака его лицо.

Шиннара поднялся, но не сделал попытки приблизиться. Очень долгое время они смотрели друг на друга и молчали. В глазах одного застыла безграничная ненависть, а у другого — всего лишь усталость. Усталость и какая-то нелепая обида.

— Ты отвечал за нее, — гневно выкрикнул Карэф. — Ты должен был глаз с нее не спускать! Как посмел ты допустить ее гибель? Она на твоей совести!

— Ты не прав, отец, — раздался за спиной тихий, но в то же время жесткий голос, заставивший Карэфа резко обернуться. Миг спустя на свет вышел Шаур. Он был все еще бледен, но чисто вымыт и перевязан.

— Шиннара не повинен в смерти Ронны.

— Как ты смеешь?! — задохнулся от гнева отец, но Шаур не дал ему договорить.

— Шиннара не виноват… Или, может быть, виноват, но не так, как это считаешь ты. Никто из нас не знал, что в охотничьих угодьях появился орел. Как он мог спасти сестру, не ведая об угрозе? Я узнавал у слуг: орла доставили сюда по твоему приказу. Захотелось поохотиться, отец? Так?