– Я получаю от этого места серьезную тепловую сигнатуру, – сообщает Зехра. – Сейсмологический анализ показывает, что поверхность все еще гудит, как храмовый гонг.

– Наверное, это было что-то важное для ВТО, раз они рискнули ударить так близко к Первой экваториальной, – говорит Вагнер. – Шансы есть?

– Никаких, – отвечает Зехра.

– Маккензи, Асамоа?

– Люди с контрактами и обязательствами.

Они умерли, их тела слились с расплавленным силиконом, от которого все еще исходит инфракрасное излучение, но сильнее всего Вагнера оскорбляет и задевает другое преступление – дыра в чистом и безупречном стекле.

Первый перевернутый грейдер они встречают через пятьдесят километров к западу. Луна кишит мусором; устаревшее и поврежденное оборудование всегда бросали где попало. Гелиевые поля Моря Изобилия и Моря Кризисов, шахты Океана Бурь, где содрали двести метров реголита, усеяны экстракторами и плавильщиками, солнечными установками и грейдерами. Металл вездесущ и стоит гроши. Ценны только составляющие элементы живой материи. Нет ничего неожиданного в том, что они нашли брошенный грейдер. Но удивляет, что он так искорежен. Если судить по виду, его скинули с орбиты. Лежит на боку, панели вдавлены, вокруг «трупа» валяются куски внутренностей, подвеска треснула, колеса вывернуты под дикими углами. Бульдозерный отвал разломился надвое.

Через пять километров Вагнер и Зехра видят еще два грейдера; мертвые, разбитые, один перевернут, а отвал другого глубоко ушел в бок первой машины.

– Можно с них что-нибудь снять? – спрашивает Вагнер.

– Да, но я не хочу приближаться, – говорит Зехра.

– Полным-полно следов, – замечает Вагнер.

– И все ведут в Меридиан, – соглашается Зехра.

За горизонтом их ждет бойня; свалка, кладбище грейдеров. Металлические громадины лежат опрокинутые, перевернутые, застрявшие друг в друге, как будто чудовищные машины трахались. Тридцать пять грейдеров. Вагнер представляет себе божественный суд, устроенный неким тяжелым металлическим божеством. Мертвые машины выглядят мощными скульптурами, одновременно это душераздирающее зрелище.

– Они не все мертвы, – предупреждает Зехра. Грейдер, чей отвал застрял внутри противника, напрягается и дергается, пытаясь вырваться на свободу. Его колеса вертятся на черном стекле.

А потом из-за кучи металлолома – такого искореженного и разбитого, что Вагнер даже не может опознать в нем машину, которая раньше работала, – выезжает еще один грейдер. Он останавливается прямо перед «Везучей восьмеркой» и опускает отвал.

– Зехра! – кричит Вагнер. Она уже запустила двигатели и дает задний ход на максимально возможной скорости. Но то же самое предательское стекло, что не позволяет выбраться из западни умирающему грейдеру, подводит и «Везучую восьмерку». Колеса вертятся, ровер идет юзом. «Живой» грейдер бросается в атаку.