– Ага, тебе только дай горелки – всю на раны да болячки разольешь, – ядовито отозвался пан Юржик, орудующий маленьким топориком. То ли у всех елей были такие крепкие корни, то ли в здешних горах они как-то по-особенному росли, но лопата отказывалась резать жесткие, жилистые прутья.

Сперва, если не обращать внимания на корни, копалось легко. Серый мелкий песок с малой толикой базальтовой дресвы. Бери больше – кидай дальше. Но, углубившись на аршин – или аршин без пары вершков, – они наткнулись на плотный сырой суглинок. Он лип к лопате, марал штаны бессовестными желто-коричневыми разводами и вообще всячески сопротивлялся.

– С сундуком вместе опустим или выкинем? – поинтересовался пан Юржик.

– З-замок ломать не хочется, – откликнулся Меченый. – К-крепкий замок. Н-надежный.

– Того-этого… Замок не беда… – Лекса оперся локтями о край ямы. – Надо – сломаем. А лишку рыть неохота.

Пан Войцек окинул взглядом вместительный сундук. И правда, что золоту сделается в сырой земле? Чай, не железо, ржа не поест.

– Д-добро. Бросай лопату. Иди с-сундук ломать.

Шинкарь выбрался из ямы. Взялся пальцами за толстую дужку замка.

– Того-этого… Замочек, оно, конечно, крепкий. А скобка… – Он на миг напрягся, рванул замок на себя. Послышался хруст расщепляющейся древесины. – А скобка так себе. Того-этого… хлипкая. На продажу делали, не себе.

Лекса подбросил на ладони вырванный со скобами – не помогли и каленые гвозди – замок. Хотел швырнуть в кусты, но после по-хозяйски сунул в свой мешок.

– Что везете-то?

– Золото! – сделал круглые глаза пан Бутля. – А ты не знал?

– Дык… Того-этого… Догадывался. Только…

– Что «только»?

– Да того-этого… Ваш груз – это ваш груз. Чужой каравай по осени считают.

– Чего?

– Да… того-этого…

– Что ж ты с нами увязался? – удивился Ендрек. – Я думал, ты знаешь.

– А чо было не увязаться? Я с малолетства странствовать хотел… Того-этого…

– Н-ну, теперь настранствовался? – Войцек поднял крышку сундука.