– Он тоже посчитал тебя достойным противником.

– Вы это говорите, чтобы поднять мне настроение? – усомнился юноша.

Настроение у него действительно было хуже некуда. Особенно сразу после поединка. Сын охотника проклинал критонца, Югона, Варлока и весь мир, так несправедливо обошедшихся с ним. Победу Рандига Арлангур посчитал чистой случайностью – и злился, злился, злился…

Несмотря на колючий характер парнишки, гнев и обида не имели привычки надолго задерживаться в его белобрысой голове. Когда они окончательно улетучились, пришли другие мысли. И отношение к «случайному» победителю начало меняться. Спустя короткое время Арлангур заметил, что его бывший соперник морщится от боли при каждом шаге, но тщательно скрывает это, что критонец не бросает пренебрежительных взглядов в сторону побежденного. Маргудец вспомнил себя, свои победы над сверстниками, и ему впервые стало стыдно. «Нет, это не случайный проигрыш, – понял сын Зарлатонга. – Он победил меня, потому что он лучше. И может быть, не только как воин, но и как человек». Последняя мысль не добавила пареньку настроения, однако внутри что-то изменилось. Юноша еще не мог осознать, что творится в его душе, он не узнавал сам себя. Иногда тяжелые поражения дают человеку гораздо больше, чем легкие победы.

– Конечно нет. У критонцев принято салютовать противнику, поединок с которым оказался нелегким. Рандиг воздал тебе эти почести. Еще он сказал, что если бы ты нанес удар, пролетая над его головой, поединок мог бы закончиться по-другому.

– Разве такое возможно? – хмыкнул юноша. Он мысленно вернулся в тот роковой момент, когда совершал свой излюбленный прыжок. Управлять в полете телом, видеть противника и выполнять прицельный удар казалось невозможным.

– Ты пробовал?

– Нет, но знаю, что не получится. Да еще можно себе шею свернуть.

– С первого раза – конечно. Но бывает ведь второй, третий, двадцатый. Копье с первого раза метко бросить тоже не получится. Кстати, у тебя с этим как?

– С двадцати шагов в дерево не промажу, если оно толще руки.

– В дерево не надо, а вот в туркрыла не помешало бы, – Югон указал на птицу, задремавшую на ветке дурманита.

Птица притаилась в безопасном месте. Ни хищник, ни обычный человек настигнуть ее тут не могли.

– Нет, давайте поищем другую добычу, – неожиданно предложил юноша.

– Почему? – удивился волшебник.

– Это очень редкая птица. Она лишена магических способностей, единственное место, где может скрыться от врагов, – дерево-вампир. У каждого существа должен быть хоть небольшой островок безопасности.