— А сейчас, — сказала она медленно, чувствуя, как на виске у нее забился пульс, а напряжение сдавило ее сердце, — к нам еще добавились люди. И у нас больше не будет снега.

— Это одно из неприятных последствий ранней оттепели. — Он внимательно смотрел на нее. — До тех пор, пока не пойдут дожди, у нас не будет ничего, кроме ручья.

Териза сделал глубокий вдох, чтобы унять начинающееся головокружение. Когда она была готова говорить спокойно, то спросила:

— А если что-то случится с резервуаром?

Джерадин все еще не понимал.

— "Случится"? А что с ним может случиться?

— Он охраняется?

— Нет. А почему он должен охраняться?

Не в состоянии сдерживать возбуждение — или, может быть, страх? — так и рвущееся наружу, Териза вскочила на ноги. И обеими руками схватила пригодника за руку и заставила подняться.

— А что если она отравит в нем воду?

Эта идея настолько поразила его, будто она распахнула окно и показала ему совершенно иной мир. Его губы прошептали слово отравит, пока он пытался угнаться за ее мыслью.

— Но ведь есть же ручей.

— Ну и что? Свежая вода не поможет. Мы все будем отравлены. К тому времени, когда кто-то поймет, что вода представляет опасность, мы все будем отравлены. И тогда не останется никого, кто мог бы сражаться. Даже если мы не умрем, а просто заболеем на несколько часов, Маргонал сможет захватить Орисон практически без сопротивления.

— Да, пожалуй. — Его лицо хмурилось, пока он осмысливал все это. — Нужно предупредить Смотрителя Леббика.

— Джерадин, — секунду ей хотелось заорать на него. Он был таким бестолковым…

Но почти мгновенно ее настроение изменилось, и у нее появилось желание смеяться. Ей непривычно было опережать его в мыслях.

Териза осторожно сказала:

— Тебе не кажется, что для нас будет правильнее остановить ее?

Он с широко раскрытым ртом уставился на Теризу. Затем почти с ликованием закрыл его. Свечение радости в его глазах затмило свет от камина.

— Простите меня, миледи. — Он затряс головой и хмыкнул. — Похоже, у меня в ушах воск. Я не совсем уверен, что понял вас правильно. — Радость и облегчение были не единственными эмоциями, появившимися на его лице. Огонь бывает теплым и веселым, но бывает и яростным, способным жечь. — Разве ты не сказала только что: "Ты не думаешь, что было бы лучше, если бы мы сами спасли Орисон?" Только ты и я?