На помощь редеющим защитникам на стену ринулись жители «городка», даже женщины, которые, чтобы спасти своих детей от рабства или смерти, готовы были противника хоть зубами рвать. С храбростью отчаяния эти помощники перерубали веревки, по которым карабкались враги, отталкивали лестницы рогатинами, наваливались вдвоем-втроем на силуранского ополченца. Иногда им даже удавалось ткнуть факелом или плеснуть кипятком в прорезь шлема кому-нибудь из Черных Щитов.

Шаг за шагом схватка отползала к Толстухе.

Когда грайанцы прорубились туда, где на парапете лежал мост искалеченной осадной башни, дарнигар весело приказал:

— Эй, парни, малышка заскучала. Займитесь-ка ею!

Несколько бывалых воинов устремились по мосту на верхнюю площадку осадной башни, где среди обломков «короны» и трупов арбалетчиков косо торчало застрявшее в люке бревно. У одного из грайанцев был при себе предусмотрительно захваченный горшок с конопляным маслом. Наемники щедро облили маслом деревянную площадку, высекли огонь и вернулись по мосту на стену, понимая, что о башне можно уже не заботиться.

А на гребне стены тем временем схватка клубилась все ближе к Толстухе. Катапульты были отбиты у врага, солдаты поспешно осматривали их («На одной канаты порублены, а вторая, хвала Безликим, цела!»), а старый наемник осторожно и умело делал очень опасное дело: готовил зажигательные снаряды, на которые пошли остатки «небесного огня». Узкое горлышко глиняного сосуда с горючим составом затыкалось тряпкой, пропитанной конопляным маслом. Тряпка поджигалась в последний миг, когда сосуд уже лежал в ковше катапульты. В воздухе снаряд превращался в сгусток огня, несущийся на врага.

Состава хватило на три сосуда. Первый перелетом угодил в гущу ополченцев, расточая огненные ручьи, ужас и смерть.

Бойцы изменили прицел катапульты, второй и третий снаряды по крутой дуге ушли в небо и рухнули на площадку последней уцелевшей осадной башни. Пылающая лава хлынула в люк, превращая внутренность башни в преддверие Бездны, выжигая без пощады все живое и неживое.

Три башни, три тупых чудовища были мертвы! Текущий на стену ручеек Черных Щитов иссяк. Те щитоносцы, что уже были на стене, сражались с отчаянием попавших в ловушку зверей, но грайанцы, окрыленные своей победой, обрушились на них, смели в ров...

— Господин мой! — окликнул разгоряченного Орешка один из бойцов. — Я с западной стены... десятник Сайвасти...

— Ну? — требовательно спросил Хранитель. — Что там?

— Их было больше полусотни, мы точно не подсчитывали. Ловкие, как крысы, так наверх и карабкались! Когда мы подоспели, весь гребень стены был в этой дряни, а кое-кто уж и вниз спускаться начал, на грядки...