Тут голос десятника дрогнул:

— Господин мой, Тайхо убит!

С лица Орешка слетела торжествующая улыбка. Рядом горестно охнул дарнигар.

— Когда бойцы увидели малыша со стрелой в груди, — зло продолжил Сайвасти, — мне и приказывать ничего не пришлось, да и не соображал я в тот миг ничего. Мы просто пошли на них... клинками и стрелами, зубами и когтями... Мы их в клочья разнесли, в кровавую грязь!..

— Уходят! — завопил кто-то рядом. — Отступают!

Орешек вместе с остальными ринулся к парапету.

Ополченцы, ошалевшие от напора грайанцев и не сдерживаемые более цепочкой заграждения, рванули прочь от крепости. Командир Черных Щитов, увидев, что штурм сорвался, приказал протрубить отход. Щитоносцы, сомкнув сильно поредевшие ряды, покинули поле боя не спеша и с достоинством, как и подобает воинам, которые не желают признать себя побежденными.

* * *

— Вы губите мою армию! Мерзавцы, недоумки, удавка по вам плачет!..

Советники стояли, склонив голову под градом королевских упреков. Ни один даже словом не напомнил, что план атаки был разработан самим Нуртором. Напротив, на каждом лице было начертано глубочайшее раскаяние и готовность принять любую кару, которую государь сочтет достойной их великой вины.

— Ну и что мне делать дальше, во имя всех рож Тысячеликой?! Отвечайте, вы, будущая зола! Уводить войска? Удирать, подобно ошпаренному псу? Конечно! Больше ничего и не остается с этой шайкой идиотов в качестве советников! Три башни, одну за другой, как три факела... Клянусь болотными змеями и их госпожой, у меня скоро не останется ни одного бойца! Кого тогда на стену гнать? Вас? Вы хоть помните, в какой руке надо держать меч, вы... стадо!.. Все, решено! Пусть трубят отступление! Армия возвращается в Силуран!

И эти слова не устрашили советников, которые прекрасно понимали, что никуда Нуртор не уйдет. И не только из-за своего знаменитого упрямства. Главное — на подходе восьмитысячное войско, а с такой силой строптивую крепость можно попросту затоптать сапогами...

И лишь один человек, плохо знавший Нуртора, принял его слова всерьез.

Ралидж Разящий Взор недоверчиво вскинул голову, рот его исказился в болезненной гримасе — не то ухмылка, не то оскал, — а желтые глаза стали страшными, звериными.

Государь Силурана приказал трубить отступление! Армия уйдет восвояси, проклятая крепость будет торжествовать победу, а на стене ее гордо встанет самозванец в плаще со знаками Клана...

Раздвинув советников, Сокол решительно встал перед Вепрем. Все изумленно молчали, даже король поперхнулся посреди фразы.

Ралидж со странным удовольствием почувствовал на языке совсем новый вкус — терпкий вкус ненависти.