— Дырку рубить нельзя!

— Да кто ж мне запретит? — удивился Орешек. — Я сильный колдун. Светоча не слушаюсь... Никого не слушаюсь... — и, оставив разъяснительный тон, продолжил скороговоркой: — Вот сейчас поубиваю твою стаю, чтоб под ногами не путалась, и начну понемногу камешек рубать... Ну, разве что вы догадаетесь мне заплатить, чтоб я ушел отсюда...

— Заплатить... это как? — уловил нарр главное в человеческой тарабарщине.

— Ну... дашь мне что-нибудь ценное... то есть чтобы мне понравилось. И проводишь наверх.

— Ценное... — повторил нарр новое слово. — Здесь много ценного. Я слезу. Не убивай меня.

— Только без штучек! — предупредил Орешек. — И дружкам скажи, чтоб не дергались.

Пленник съехал по колонне на пол. Теперь можно было увидеть его огромные глаза с большими зрачками. Орешек даже вздрогнул: такая голодная ненависть стыла в этих глазах. Ненависть... и страх?

Нарр молча заскользил к темному озерку. Он двигался по-собачьи, на четвереньках (вернее, «на шестереньках»). Орешек направился следом. В его распаленном воображении вставали видения подземных сокровищ: рассыпавшиеся от времени сундуки с золотом, драгоценными камнями, старинным оружием...

Нарр остановился возле площадки с полуистлевшей рухлядью.

— Вот! — гордо сказал он, и из пасти пахнуло гниющим мясом. — Ценное!

— Это еще что? — грозно вопросил Орешек, не желая мириться с горьким разочарованием.

— Вещи. Человеческие. Кого съедим — вещи сюда кладем... — И добавил, расправив лапой край грязного платка: — Красиво!

Орешек даже отшатнулся — так дико, почти кощунственно прозвучало это слово, произнесенное клыкастым людоедом, от которого несло разлагающейся плотью.

Брезгливое удивление человека перешло в гнев.

— Слушай, лупоглазый, ты мне эту гнилую красотищу не тычь! Гони что-нибудь и впрямь ценное, а то я тебя в узел завяжу, одни лапы наружу торчать будут!

В этот миг Орешек искренне верил в свою неуязвимость: «водичка из-под кочки» наполнила его бесшабашной лихостью, желанием в одиночку размести хищников по всему подземелью. Если бы из ближайшего коридора высунул голову дракон, Орешек щелкнул бы его по носу. Без тревоги, с интересом глядел он, как его новый знакомый, поднявшись на задние лапы, яростно жестикулирует остальными четырьмя. Верхняя пара заканчивалась кривыми когтями, а средняя имела длинные ладони с цепкими гибкими пальцами.

Обступившую его стаю трудно было сосчитать: среди каменных колонн время от времени возникали темные извивающиеся тени и тут же исчезали.

Наконец все стихло. Орешек прислушался, на всякий случай хватил еще глоток из фляги и обиженно крикнул в полумрак: