Облако поднялось выше и парило у черной головы статуи.

— Это хорошие мгновения... предвкушение мести, предвкушение бури... даже не хочется ее торопить. О-о, я не буду размениваться на мелочи вроде стычек между племенами или эпидемий в жалких деревушках. Мир захлебнется собственной кровью, забьется в конвульсиях... Пораженный безумием человек падет на четвереньки и завоет, задрав к небу звериную морду... вот тогда все поймут, что такое оскорбить бога!

— Да, но ты-то не бог!

Если бы эта фраза прозвучала вызовом, яростью или гневом, Кхархи либо убил бы выкрикнувшего ее, либо просто не соизволил бы ничего услышать. Но в отчетливом, ясном голосе было лишь вежливое желание разъяснить недоразумение.

— И кто же так считает? — заинтересовался Кхархи.

— Я так считаю, — учтиво отозвался Илларни, неспешно начав спускаться по ступенькам. — Ну какой же ты бог? Кто тебе это сказал? Вот эта банда душевнобольных? Ты сам свел их с ума, научил, что говорить, много раз услышал — и поверил? Но это же смешно! — Старик уже спустился с лестницы. — Подумай сам: если я напишу на пергаменте, что я бог, и тысячу раз прочту это вслух, то, может, и поверю, но ведь божеством не стану, правда?

— Ты не боишься меня? — удивился звучный голос. — Я ведь могу убить тебя — мгновенно или медленно, как захочу.

— Боюсь я или не боюсь — это не имеет отношения к сути вопроса, — отмахнулся ученый. — Если тебе это доставит удовольствие — да, боюсь. Но твой аргумент неубедителен. Я старый человек, меня может убить любой бродяга. Но неужто я стану каждому встречному бродяге воздавать почести как божеству?

— Я могу убить не только тебя, — отозвался Кхархи почти без скуки в голосе. — Я могу стирать с лица земли целые народы...

— Для мышей и кошка — божество! — неуважительно перебил Хмурого Илларни. — Размах преступления не делает преступника богом.

— Ты забавен, старик... и кто же я, по-твоему?

— Какой-то демон из иного мира, — пожал плечами Илларни. — Миров много, нечисть там водится самая разная. Конечно, интересно было бы разобраться поподробнее...

Старик взял в нише светильник и поднял над головой, освещая статую и мерцающее рядом с ней черное облако.

— Такой игрушки у меня еще не было, — сказал Кхархи с ноткой уважения. — Ты даже забавнее, чем этот... Ворон... Ты получишь возможность немного продлить свою жизнь, если сумеешь объяснить, чем бог отличается от демона.

— Попробую, — скромно сказал Илларни, со светильником в руках поднимаясь на жертвенник. — Я не обдумывал этот вопрос серьезно, но три признака назову сразу. Первый из них — бессмертие и неуязвимость. Конечно, некоторые религии повествуют о гибели богов и смене их другими, но при этом речь идет о битве небожителей. А чтобы чародеи — люди! — объединившись, гоняли божество по всей стране, как ошпаренного пса, и оно вынуждено было укрыться в теле бродяги...