Айрунги, тоже погруженный в видения, встрепенулся.

— Конечно, понимаю! — уверенно сказал он. — Это означало бы конец Кланов!

Старый астролог взглянул в темные глаза, искрящиеся злым, веселым возбуждением, — и вздрогнул, как человек, подобравший на дороге безобидную веревочку и с ужасом обнаруживший, что держит в руках змею.

Какую непоправимую ошибку он мог совершить!

Этот незаурядный человек, этот способный ученый был целиком съеден тщеславием. И ничему его не научила история с осадой Найлигрима! Может, ему и жаль людей, разорванных хищными тварями, но это не помешает ему упорно карабкаться вверх, все больше озлобляясь от неудач. Со временем он может превратиться в чудовище пострашнее Подгорного Людоеда. А Душа Пламени, попав к нему в руки, сделала бы это перерождение почти мгновенным.

Илларни резко побледнел, попытался что-то сказать, но из горла вырвался хрип. Встревоженный, Айрунги подался к больному, отчаянно соображая, чем ему можно помочь. Но затуманившийся взор старика увидел когтистую лапу, протянувшуюся к драгоценному мешочку.

— Уйди, — из последних сил шепнул Илларни. — Позови Орешка...

Перепуганный Айрунги кинулся исполнять приказание.

Непослушными пальцами старик снял с шеи шнурок. Звон в ушах нарастал, тело стало ледяным и тяжелым. Мельком Илларни подумал, что это смерть, и тут же забыл об этом, собрав все силы для последнего своего дела — самого важного дела в уже прожитой жизни.

Огонек жестяного светильника разросся, заслонив все собой, словно пламя погребального костра. Больше ничего нельзя было разглядеть — только огонь и темнота вокруг. Ладонь с черным мешочком отправилась в долгий, тяжелый путь к этому огню. Только бы успеть... только бы дотянуться...

Что-то возникло между Илларни и огнем.

— Хозя-аин! — горестно взвыл Орешек, падая на колени возле койки и подхватывая за плечи обеспамятевшего господина, который вот-вот мог свалиться на пол. — Да что же это... Чем помочь, хоть скажи...

Ничего не видя и не слыша, старик продолжал тянуть ладонь с мешочком в ту сторону, где должен был находиться светильник.

— Это мне, да? — неправильно истолковал его жест Орешек. — Ну, взял я, взял... Может, тебе водички? Или мокрую тряпку на лоб?

Илларни не ответил. Он не понял даже, чем закончилась его мучительная попытка спасти мир. Не успел понять...

* * *

Корабельный жрец бережно взял в руки выдолбленный из дерева кораблик, наполнил его смолистыми щепочками, аккуратно посыпал сухой хвоей и с молитвами зажег крошечный костерок. Затем, не прерывая молитвы, под печально-суровыми взглядами матросов, на двух веревочках спустил игрушечный кораблик на воду так осторожно, что огонь даже не дрогнул.