Ралидж перебил его с ледяной надменностью истинного Сына Клана:

— Слова «балаганный шут» относятся ко мне, и только ко мне! Ты-то, любезный, с какой стати примазываешься к моей актерской славе?

Нурайна беспомощно взглянула на Орешка и сказала почти человеческим голосом:

— Послушай, мне хоть когда-нибудь удастся вывести тебя из терпения?

* * *

Атаман Суховей пристально глядел на крутящийся в небе черно-серый шлейф. Горный склон под шлейфом был выкрашен в багровый цвет.

Подрагивая тонкими ноздрями, как породистый скакун, атаман вдохнул запах гари, серы и пепла.

— «Много лютых кар уготовили боги человеку, — задумчиво процитировал он, — но нет беспощаднее подземного огня!»

— Господин, — робко спросил за его плечом один из разбойников, — а как же Посланник Единого... там, в колодце? Разве мы не вернемся за ним?

— Глупец, — ответил, не оборачиваясь, Суховей. — Ты думаешь, это пламя извергается в небеса без причины? Разумеется, праведник уже сумел покинуть колодец, добрался до заброшенного святилища и воззвал к Единому. И теперь Отец Богов гневается...

— На нас?! — охнул голос за плечом.

Суховей снизошел до того, чтобы оглянуться и смерить взглядом недоумка, который, похоже, искренне считал, что богам не за что гневаться на него и на его товарищей.

— А ты считал, что ночная неудача — случайность?

Разбойнику нечего было ответить.

Как манили, как звали их ночные огни! Как рвались испить крови кривые мечи! Ведь ясно было, что вдали от озера — предосторожности ради! — расположилась на ночлег та часть каравана, что везла золото и драгоценности!

И лишь после свирепой схватки в темноте выяснилось, что шайка атаковала дружественное кочевое племя, не раз помогавшее Суховею в налетах.

Конечно, это Гарх-то-Горх поразил разбойников слепотой и безумием, столкнул в битве с друзьями!..

Атаман перевел взгляд на подпирающий небеса дымный клубящийся столб.

— А что с этим... новым пленником? Уже пришел в себя?

— Да, господин. Уже разумно говорит.