Эта мысль ее позабавила.

– Улететь с вами, что ли? – в шутку спросила она Эмиту.

– Да брось. Это в положении-то? Не думай. Тебя на драконе укачает – дракон нам спасибо не скажет, – обе пофыркали, представив себе подобную сцену.

– Слушай, а это правда, что он из числа разумных?

– Вполне разумный. Насколько я знаю, в армии заговорщиков таких совсем немного. Да и у Рэондо тоже… Правда, он вряд ли способен превращаться в человека, и не владеет магией. Но умен.

– И чем вы с ним собираетесь заняться?

– Да мы так, на подхвате. Полетать, посмотреть… Думаю, это долго не продлится, – ответила Эмита. – Сейчас лорды между собой передерутся за главенствующее место, и Рэондо их голыми руками возьмет. Научит их жить, а потом разберется и с Серым Орденом. Вот там будет сложнее.

– Да уж, – вздохнула Дайана. – Все как-то не могу поверить, что Руина нет.

– Опять нет, заметь. Думаю, он и теперь сумеет возродиться. Рано или поздно. Ведь на этот раз его убивали самым простым способом – без изысков, ударили зачарованным кинжалом – и все. Я вообще удивлена, как это он позволил себя прикончить. Его возрождению ничто не должно помешать. Мне почему-то кажется, что еще пара подобных случаев – и он привыкнет возвращаться с того света.

– Да типун тебе на язык, чтоб только это не повторялось, если действительно закончится хорошо.

– Ладно тебе, – вмешалась Амаранта, довольная, что настояла на своем. – У дяди уже есть две гробницы. Пусть доведет их число хотя бы до пяти. И вообще… Это же так классно – идешь вдоль аллеи, а по обе ее стороны тянутся твои гробницы. Оформленные в любых, самых изысканных стилях…

– Мара, шуточки у тебя, – грустно произнесла Моргана. Но больше ничего говорить не стала – оперлась на руку Эвердейла и вышла.

Они вместе спустились по длинной и широкой лестнице в небольшой сад, который втиснулся между стенами, башнями и постройками. Здесь росло гораздо больше овощей, чем цветов: привязанные к теплой стене с деревянными крюками, зацветали помидоры, вился по частой сетке горох, даже под картофель было выделено несколько длинных гряд. На самом деле сад этот занимал площадь хорошего парка, просто по необходимости вытянулся и петлял, забивая любой свободный клочок места в цитадели.

Правда, как в любом хорошем садике, здесь имелись скамейки и прудики с водой. Возле такого прудика они и присели.

– Не обижайся на Монтале, – сказал Эвердейл. – Она просто стесняется.

– Меня?

– Всей ситуации. У нее никогда не было матери… На самом деле ей просто обидно, что ее оставили на воспитание чужим людям. Умом она понимает, что ты не виновата. А сердцем… Словом, ей тяжело.