– А если ночью? Или рано утром?

– И что же? – удивился врач. – Я живу здесь, во дворце, вместе с семьей. Для того и живу, чтоб меня можно было позвать в любой момент, – и, взглянув на нее с неожиданным сочувствием, добавил: – Не теряйтесь, госпожа, не стесняйтесь требовать, что вам заблагорассудится. Здесь, в Провале, вы можете распоряжаться чем и кем угодно, кроме самого властителя.

– Но зато властитель может делать что угодно со мной, да? – улыбнулась Катрина. Получилось как-то очень лучезарно.

– Конечно. И как с супругой, и как со своей подданной. Но, кажется, властитель относится к вам с большим вниманием. Ласково.

– Не жалуюсь.

– Ну и хорошо, – врач поднялся и стал складывать инструменты. – Думаю, мне даже незачем объяснять его величеству, что вас пока лучше не бить. Меню я передам повару, который готовит для вас, отвары вам будет носить горничная. А еще – побольше гуляйте, если позволит погода. Парк здесь замечательный.

И ушел.

Катрина обращалась к нему почти каждый день – он никогда не отказывался дать ей совет. Молодой женщине стало намного легче, хоть кое-какие неудобства своего положения она все-таки ощущала и теперь. Зато теперь чувствовала, что сможет принять участие в длинной и утомительной церемонии, как и настаивал Руин. Зачем ему нужно, чтобы она обязательно была коронована в один день с ним, супруга не понимала. И не интересовалась. Его дело, пусть делает, что хочет.

И теперь, стоя перед зеркалом в роскошном, пышном платье, корсаж которого оказался по моде тесноват (беременную это не радовало, но что ж поделать), Катрина была даже рада, что муж настоял на ее коронации. Такого зрелища в Асгердане не увидишь. Многие ли центритки могут похвастаться, что видели настоящую коронацию, да еще и участвовали в ней?

Услышав голос Руина, она обернулась к нему. Он и прежде не любил болтать, а после возврата с границы неизведанного стал настоящим молчуном. И если уж открывал рот, чтобы изречь какую-нибудь мысль, то всегда по делу.

– Кого дозваться? – спросила молодая женщина.

– Дэйна. Зову его, зову, но он, кажется, влюблен и совершенно не воспринимает меня. – Арман поджал губы, покачал головой, но пояснять ничего не стал. – Можно, конечно, связаться и с Морганой, но я не хотел бы ее беспокоить.

– Ты хочешь передать родным, что жив?

– Я хочу их успокоить. Но только их. Только Дэйна, Моргану, Мэла… Отца. От остальных предпочел бы держать в тайне. – Руин долго молчал, глядя на подвеску, и его взгляд взволновал Катрину. Испуганная, она решила, что их настигла какая-то новая беда. – Влюблен, значит…