Арман помнил, как тяжело было не сойти с ума в том энергетическом мире, куда маги не выходят даже во время самых глубоких медитаций, где вообще не бывают живые существа, даже демоны. Он мог считать себя единственным человеком, который сохранил память о том плане реальности. Руин вспоминал плотные потоки магических энергий, из которых, по сути, и состояло пленившее его пространство, и то, как они стискивали его сознание, и как трудно было не раствориться в нем. Далеко не сразу он нашел для себя безопасное положение.

А потом понял, что способен увидеть такое, что никому никогда не увидеть. Он видел структуру миров и структуру Вселенной и понял наконец, почему все миры делятся на «черные» и «белые». Это не столько зависело от их положения, сколько от полярности той части Вселенной, где они вращались. Разные условия движения, соприкосновения с другими мирами и снабжения энергией порождали разные типы магической организации. А полярные явления всегда вступают между собой в конфликт.

Но должна была существовать и некая тонкая прослойка между двумя полюсами мировой магии. Должна была. Этот вопрос заинтересовал Руина еще тогда, когда он только осознал, что ж такое видит вокруг себя, когда еще не был уверен, что не растворится во всей этой энергетической круговерти. Но он родился магом, по натуре был ученым, и, больше жизни ценя новое знание, даже на грани небытия не мог отказаться от желания узнать.

Он узнал, но по сей день едва ли мог облачить свое открытие в слова. Да это и не было ему нужно. Самое же главное, что он понял там – серая магия действительно существует, на ней, сосредоточившей в себе едва ли десятую часть процента от общей черной и белой магии мира, зиждется равновесие Вселенной, без нее просто нельзя. И Серый Орден был совершенно прав, положив столько сил на изучение этого феномена. Являясь изгоем, серая магия представляла собой ключ к огромному могуществу, которое лежало в основе двух основных магий. Постигший тайны середины, легко овладевал мощью полюсов. Именно к этому и стремился Орден. Просто он сделал ошибку, пустив в ход чисто политические методы борьбы, и тем самым открылся для удара.

Руину казалось, что он пробыл в самом сердце Вселенной очень долго, может быть, целое столетие, и лишь вернувшись в свой мир, смог определить, сколько же времени прошло. Он не лгал жене, когда рассказал, что видел ее. Он в самом деле следил за ней, мучаясь от бессилия, что ничем не может ей помочь, но одновременно занимался множеством других вещей. Не скованный в своих возможностях работой мозга, который, в конце концов, подчинен общим органическим процессам и не способен, как компьютер, обеспечивать сразу несколько автономных мыслительных процессов, Арман смог, образно говоря, раздвоиться и растроиґться.