– Пресветлый саддхут не поверит, насколько жизнь бывает ярче всяких придумок! Главным поручением нашего посольства стало хоть частичное возмещение ущерба, понесенного от выходок Испэ Жатт Карассая.

– Неужели эти россказни – истинная правда? – Бейле-Багри улыбался в бороду, глаза смеялись.

– Совершенная правда! Пресветлый саддхут лишился одного высокородного раба, взамен получает двух, той же, княжеской, крови.

«Ловок, шельма, – усмехнулась про себя. – Как искусно вывел разговор в нужное русло».

– Неужели? – Бейле-Багри делано изумился, и ведь как правдиво. Верна даже поразилась. Не знала бы, что правителю загодя было известно, о чем пойдет речь, – обрадовалась такому удачному повороту в разговоре.

– Совершенно точно. Залом, известный на этих берегах под именем Испэ Жатт Карассай, шлет пожелания благополучия правителю и народу Багризеды, и подтверждение его слов ждет на крыльце терема.

Бейле-Багри щелкнул пальцами, и через какое-то время братцы-князья предстали на глаза саддхута.

– Это они?

– Да. Родные братья Испэ Жатт Карассая.

– Он действительно княжеской крови? Все это не было шуткой и пустопорожней болтовней презренного раба?

– Действительно князь. Но правителю позволительно не обращать на такие мелочи внимания.

– И не обращаю. Почти все твердят о том, что сами благородного происхождения и требуют свободы. Но иногда, как становится видно, подобная болтовня оказывается правдой. И что мне с ними делать?

– Морской болезнью оба не страдают.

– Весло?

– Выходит, весло.

Бейле-Багри звонко рассмеялся и приказал увести пленников.

– Госпожа, ты доставила мне несравнимое удовольствие, ведь не часто взамен утерянного получаешь достойную замену. Мне нет дела до того, как люди попадают на рабские торги. Кто-то попадает в плен, кого-то продают за долги, всего не перечислишь. Точно так же мои соплеменники оказываются с цепями на шее в других странах, если бывают недостаточно проворны. Это жизнь, и от нее не уберечься. Каждый должен сам заботиться о своей жизни в меру собственных сил. Разреши преподнести тебе скромный дар на память о сегодняшней встрече.

Саддхут хлопнул в ладоши, одна из пестрых занавесей отдернулась, и в палату торжественно внесли небольшой ларец.

– Говорят, будто эта вещь обладает чудодейственной силой, только какой именно – никто не знает.

На зеленой подушке лежал золотой обруч, весьма немудреный, без резьбы и прочих украшений. Ни тебе цветов, невиданных животных или драгоценных камней. Просто золотой обруч на запястье.