— Или прав. — Прищурившись, Аарон посмотрел на двустворчатые ворота. Их изящная филигрань купалась в бледно-золотом свете восходящего солнца. На крепостные двери они явно не походили.

Ворота оказались не заперты — и неудивительно, так как тонкий декоративный металл не устоял бы против решительного штурма. Но, как ни странно, на них отсутствовали и защитные заклятия.

Сад, насколько мог видеть Аарон, был пуст. Бешеный лай собаки разносился по дороге, а за домом чародея бормотала река. Металлические колокольчики плясали на утреннем ветерке, и их какофония звучала почти мелодично. Вдоль дорожек шелестели высокие лилии. Ничто здесь не выглядело угрожающим. Но знание угрозы так точно нависло над поместьем Палатона, что Аарон мог бы провести черту поперек ворот, определяя ее границу. Он ненавидел работать без плана.

— Полезем через стену? — прошептала Чандра. Вор пожал плечами.

— Если он знает, что мы идем, зачем создавать себе лишние трудности?

Проходя меж резных колонн из бледного камня, на которые крепились ворота, Чандра содрогнулась. Сила Камня была теперь такой всевластной, что девушка могла видеть ее, пульсирующую красно-золотым огнем, когда закрывала глаза. Она видела ее и с открытыми глазами. И хотела ее. Это желание возникло столь внезапно и было столь сильным, что на секунду все остальное в мире перестало существовать.

Девяти чародеям Девяти понадобилось девять лет, чтобы создать эту реликвию. «И, ах, что бы я могла сделать с ним!»

— Чандра, тебе плохо?

Тихий вопрос принца возвратил ее в сад. Чуть повернув голову, девушка увидела, что он встревоженно хмурится. Не доверяя своему голосу, Чандра изобразила странную улыбку, чтобы его успокоить. «Разумеется, мне хорошо. И почему мне должно быть плохо? У меня-то проблем нет».

Широкая подъездная аллея, ведущая к двери, слегка изгибалась к северу от ворот, дробленый известняк уже отражал ранний утренний свет. Дарвиш сощурился, прикидывая расстояние, которое они должны пройти. Никаких препятствий. «Даже не верится». Он глубоко вдохнул и сжал правой рукой теплую кожу ножен.

На аллее ловушки не оказалось. Аарон понимал, что ничего необычного в этом нет, даже самые трусливые хозяева вряд ли захотят отправить незваных гостей в яму с остриями, но все равно занервничал. Он страстно желал ночи и теней, которые закутали бы его во мрак. А это слишком напоминало ему отцовские нападения на соседние замки, которые обычно начинались с пробивания любых заграждений, а кончались массовой резней с обеих сторон. Что делает вор здесь, в свете дня?