«Ты слишком хороший вор, Аарон, мой мальчик».

«Даже для этого, Фахарра? — Он согнул влажные пальцы. — Я сомневаюсь».

Чандру подмывало сказать: «Здесь слишком тихо» или что-то еще равно пустое. Подавив это желание, она полезла в карман за горстью риса, прихваченного из кухни «Виселицы». Рис был необычной средой для заклинаний, но кроме него она не нашла ничего похожего на зерно или семя. Бормоча заклинание, чародейка начала пересыпать его из одной руки в другую.

Они дошли до изгиба аллеи, когда шесть фигур возникли из ниоткуда.

Дарвиш выхватил саблю и отбросил ножны вбок.

— Ну-ка, малыш, давай не будем этого делать. — Седеющая ветеранша выступила из шеренги стражников и добродушно улыбнулась, но хищный нос и шрам, обезобразивший щеку, мало что оставили от этого добродушия. — Нас шестеро, а вас только трое. Один, — внесла она поправку, быстро оглядев Аарона и Чандру. — Мы предпочли бы не убивать вас, так почему бы тебе просто не бросить саблю?

— Мы тоже предпочли бы не убивать вас, — ответил Дарвиш, улыбнувшись своей самой обаятельной улыбкой. А мысленно спросил себя, сколько еще времени нужно Чандре для ее заклинания и как долго он продержится, если девушка не будет вскоре готова? Принц и правда не хотел никого убивать, но подозревал, что стражников это не остановит. — Так почему бы вам не пропустить нас, и мы забудем, что когда-то встречались.

Ветеранша покачала головой.

— Сожалею, малыш.

Когда они атаковали, Чандра бросила рис. Четыре стражника упали.

— Двое против одного, — мягко сказал Дарвиш, когда ветеранша и юный стражник, не успев остановиться, вступили с ним в бой.

Первый удар он принял на клинок, второй — на щит. Оба его удара тоже были парированы. Но вот юнец пошатнулся, длинная красная полоса перечеркнула его бедро. Он выругался и резко повернулся кругом, чтобы защитить раненую ногу.

— Спать, — приказала Чандра и бросила ему в лицо остатки риса.

Как и его товарищи, юноша заснул раньше, чем ударился о землю.

Стиснув зубы от напряжения, Чандра оттащила его в сторону.

Аарон увидел, как яростный удар слева врезался в щит Дарвиша. Он должен помочь. Кривые мечи для него бесполезны, но на стражниках в изобилии висели кинжалы. Его отец предпочитал боевой топор, но научил наследника обращаться и с кинжалом.

«У тебя лучший глаз и самая твердая рука в замке, Аарон, мой сын. Я горжусь тобой».

«Я не хочу, чтобы ты гордился мною, отец».

Кинжалы принадлежали прошлому.

Дарвиш, привыкший извлекать выгоду из того, что он левша, обнаружил, что все его удары отражаются с мрачной силой и безрадостной улыбкой. Эта женщина была мастером. Она была настоящим мастером.