Юноша поднялся и вновь подождал, когда комната перестанет кружиться, потом проверил обе двери. Заперты на засов. Его сумка с инструментами по-прежнему висела на поясе, но здесь от нее не будет толку.

Через отверстие в каменной решетке Аарон посмотрел в сад. Камень был больше фута толщиной, и пробиться через него — такое же безнадежное дело, как через сплошную каменную стену. Вернувшись на середину комнаты, юноша сел. Он в ловушке. Выхода нет.

За стенами своей души Аарон чувствовал горе, и вину, и ужас, рвущиеся на свободу. Вне этих стен он не чувствовал ничего, даже физической боли — хотя что-то ведь лишило его сознания, прежде чем принести сюда. Юноша смутно вспомнил огромного уродливого человека, решил, что это чудище — творение магии, и выкинул его из головы.

«Итак, я потерпел неудачу в последний раз и, наконец, умру». Аарон не знал, откуда взялась столь жуткая уверенность, но у него не было сомнения, что никто не придет освободить его, что голод и жажда медленно сделают свое дело, и наступит конец, которого он так долго ждал.

«Наследник клана никогда не сдается, помни это, сынок».

«Заткнись, отец».

«Если хочешь умереть, как твоя кузина, ты не так берешься за дело, Аарон, мой мальчик».

«Заткнись, Фахарра».

Он оттолкнул голоса прошлого обратно за стены, но один голос вырвался, громкий и сильный, и занял их место.

«НЕТ!»

Это был голос Дарвиша, но Аарон не помнил, чтобы принц когда-нибудь кричал с таким отчаянием, такой болью, словно от чудовищной утраты. Крик эхом прокатился в голове, и стены задрожали.

— Оставь меня в покое, — прошептал Аарон, руки, покоившиеся на коленях, сжались в кулаки. — Тебя я тоже подвел.

«НЕТ!»

— Я оставил тебя одного. Меня похитили, когда ты нуждался во мне. Рут, Фахарра, Чандра, ты. Я подвел всех. Дай мне умереть.

«НЕТ!»

Вор запрокинул голову, открыв белое, уязвимое горло, и завыл:

— Мне незачем жить!

«НЕТ!»

— Ты не понимаешь! — закричал он во весь голос, вскочив на ноги. — Это не имеет значения, я не могу выбраться!

Тяжело дыша, Аарон постоял в тишине, прислушиваясь к своему дыханию, прислушиваясь к сердцу, готовому выскочить из груди. Его глаза приковались к огромной металлической урне. Двери были прочные, запертые на засов, но скобы, державшие засов, крепились только в дереве, иначе с его стороны были бы видны болты. Выход есть.