– Где только Айз Седай не встречаются, точно и не упомнишь, – ответил ей Лан однажды вечером, когда они ехали впереди своих удлинившихся теней. – Лучше бы нам остановиться вон у тех ферм. Может, удастся договориться о ночлеге на чьем-нибудь сеновале. Скоро совсем стемнеет, и вряд ли до сумерек нам еще какое-то жилье попадется.

Как это типично. У этой троицы Айз Седай могли бы к тому же уроки брать, как давать уклончивые ответы и задавать уводящие в сторону вопросы.

Что хуже всего, у Морейн по-прежнему не имелось ни малейшей зацепки, чтобы понять, есть ли среди них Приспешники Темного. Разумеется, у нее нет никакого реального основания полагать, будто кто-то из встреченных в Канлууме сестер принадлежит к Черной Айя. А если нет, то визит Рина в «Небесные врата» объясняется, вероятно, какой-то совершенно невинной причиной, однако осторожность заставила Морейн продолжать расспросы. Она по-прежнему выставляла на ночь возле каждого своего спутника малого стража. Пока она не будет совершенно уверена, Морейн не может позволить себе верить никому, за исключением одной Суан. А уж другим Айз Седай и любым мужчинам, которые могут быть замешаны в это дело, – и подавно.

В двух днях пути до Чачина, в деревне под названием Равинда, Морейн, наконец, обнаружила Авинэ Сахира – заговорив с первой же встреченной там женщиной. Равинда оказалась процветающей деревней, хотя и заметно уступала по размерам Манале; обширная луговина с утоптанной землей служила рыночной площадью, где местный люд из окрестных деревушек обменивал урожай и продукты ремесленного труда и покупал товары у торговцев. Когда этим утром Морейн и ее молчаливые спутники прибыли в Маналу, народ окружал два фургона разъездных торговцев, с высокими парусиновыми бортами, увешанными кастрюлями и сковородками. Оба торговца зло косились на конкурента, несмотря на то что покупатели громко требовали товар именно у него. В Равинде также сыскалась и строящаяся гостиница, причем второй этаж здания уже был достроен – результат того, что госпожа Сахира уже получила свою награду. Гостиницу она намеревалась назвать «Белой Башней».

– По-вашему, сестры будут возражать? – спросила она, когда Морейн предложила переменить название и нахмуренным взглядом окинула водруженную над фасадной дверью уже готовую вывеску. Судя по масштабу, изображенная на вывеске с помощью резьбы и красок Башня высилась на добрую тысячу футов! Авинэ была пухлой, седовласой женщиной, с ее расшитого кожаного пояса свисал посеребренный, в фут длиной кинжал, и желтая вышивка украшала рукава ее ярко-красной блузы. По-видимому, благодаря вознаграждению Башни, каждый день ее жизни отныне нес на себе печать праздника. В конце концов, госпожа Сахира покачала головой: – Не понимаю, миледи, с чего бы им быть против. Айз Седай, которая в нашем лагере записывала имена, была обходительна и очень мила. – М-да, первая же сестра, которая потрудится открыть свое звание этой женщине, преподаст ей весьма неприятный урок.