План Тохта продумал до мелочей.

На кобольда, трусившего мимо стены, мороки никакого внимания не обратили: мало ли кому по каким делам понадобилось рядом пробежать?

Тохта очень надеялся, что кто-нибудь из стражей, лениво паривших над монастырской стеной, разглядит уголок карточной колоды, которая выглядывала у него из кармана, но мороки, тролль бы их сожрал, как на беду, уставились в другую сторону. Ну, что бы будешь с ними делать?! Не станешь же сто раз туда-сюда носиться: мороки подозрительны, вмиг заподозрят неладное!

Пришлось останавливаться и делать вид, что блохи одолели. Тохта уселся на тропинку и принялся с ожесточением чесаться, вполголоса кляня наглую блоху: когда не надо, она в шерсти так и скачет, а когда для дела нужно: притаилась — и молчок!

Чесался он так яростно, что карточная колода сама собой выскользнула из кармана и шлепнулась на землю. Мороки беспокойно заколыхались.

— Кобольд, эй, кобольд! — окликнул Тохту один их них, подлетая ближе. Голос у него оказался скрипучим, как у несмазанной двери.

— Это что у тебя? Карты? Давненько нам не доводилось…

Ну, наконец-то!

Тохта, не торопясь, собрал колоду.

— Они самые. Люблю иной раз с приятелем перекинуться.

Правдолюбец попытался было что-то сказать, но Тохта ловко щелкнул его по лбу и тот умолк.

Подлетел второй морок.

— Карты… — алчно произнес он. В белых глазах его вспыхнуло нетерпение.

— Может, сыграть хотите? — небрежно предложил кобольд. — А, — тут же спохватился он. — Да вы, никак на службе? Понятно… ладно, пора мне. Желаю процветания!

И он потрусил прочь. Бежал медленно, еле лапы переставляя. Успел добежать до камня, тут-то и услышал.

— Кобольд! Эй, кобольд! Стой!

В голосе морока слышался еле сдерживаемый азарт.

Тохта поздравил себя с успехом и повернул обратно.

Это было самым сложным делом, а уж обежать кругом монастырскую стену, выбрать местечко, подальше от мороков и сделать подкоп под стеной — это такая пустяковина, о которой и говорить не стоит.

…Все это Тохта изложил Дарину самым небрежным тоном. На самом деле, с подкопом пришлось здорово попыхтеть: каменистая почва поддавалась плохо, и времени на это ушло гораздо больше, чем он предполагал. Копать он начал, когда только-только смеркаться стало, а когда закончил — луна уж на небо выкатилась да и поплыла себе над лесами, горами да равнинами. Но говорить об этом кобольд не стал, вместо этого прокрался вместе с Дарином в дальний уголок сада, раздвинул кусты и показал прекрасно вырытую нору, верней подкоп под стену. Первым туда сунулся раб Басиняда: Тохта еле сдержался, чтоб за ногу его не цапнуть. Пробовал было намекнуть Дарину, что неплохо было бы раба в монастыре оставить, но Дарин не согласился, а спорить с ним было некогда: серебряный диск луны понемногу стал уменьшаться: наступало лунное затмение. Поэтому кобольд ограничился лишь тем, что щелкнул зубами и пробурчал: