– Берни, было бы идиотством верить, что от этой заразы могут спасти прививки. Бернис понимающе кивнула:

– Да, я уже думала о том, что они могут предпринять.

– Я подозреваю, что они уже завладели моей дочерью. Это было внезапное озарение, и Маршалл ужаснулся, услышав свои собственные слова.

– Ты не знаешь точно.

– Если я не знаю этого, значит, я не знаю ничего,

– Ну, хорошо, какую еще власть они могут применить, кроме экономической и политической? Я не собираюсь вникать в их космическо-спиритическую чепуху. Потому, что это все просто умопомрачение.

– Тебе хорошо говорить, ты неверующая.

– И, как видишь, это значительно легче.

– Представь себе, что с нами могло бы произойти то же что случилось… с Хармелем. Семья разбита, а ты трусливо прячешься в кустах и бормочешь о… привидениях?

– Я бы предпочла, в таком случае, оказаться на месте Страчана. Он, похоже, прекрасно себя чувствует, разводя цветы.

– Да, Берни, пусть так, но мы должны предвидеть опасность еще до того, как она нас настигнет, – он взял ее за руку и сказал очень серьезно:

– Я надеюсь, мы оба сознаем, какой смертельной опасности мы себя подвергаем Может быть, мы уже слишком далеко зашли. Я хочу сказать, что у нас еще есть возможность все бросить…

– Ты же понимаешь, что мы не можем этого сделать.

– Я знаю только, что я не могу. Я от тебя ничего не требую. Советую тебе прямо сейчас уехать куда-нибудь подальше и работать в женском журнале. Но только не против меня.

Она улыбнулась и крепко пожала ему руку.

– Один за всех, и все за одного.

Маршалл только покачал головой и улыбнулся в ответ.

Глава 22

Глава 22

Где-то очень далеко, совсем в другом штате, на окраине какого-то городка, по улицам, заполненным звенящими детскими голосами, двигался маленький пикап. Небольшие, на две семьи, безликие и убогие домики выглядели совершенно одинаково.