— Как, сьер?

— Да ты точь-в-точь похож на мальчика, которого ранил его господин. Ты даже стараешься скрыть боль. Ну, ладно. У тебя, кажется, ещё остались деньги в кошельке. — Торговец поднял мешочек с травы и бросил его Маррону. — Не хочешь ещё немного потратиться? У меня есть кое-какой товар, как раз для молодого человека.

— Нет, лучше в другой раз. — Маррон вспомнил, что этой ночью все самое интересное будет происходить не у фургонов торговцев. — Я лучше прогуляюсь.

— Ну, как хочешь. Только не вздумай разыскивать своего господина в элессинском лагере — для этого у тебя слишком горячая голова.

Торговец отвернулся и пошёл прочь, баюкая обезьянку. Маррон запоздало кивнул в благодарность за совет и почувствовал мгновенный укол боли от потери обезьянки и мимолётной дружбы с ней, дружбы, подкреплённой виноградом и привязанностью. Впрочем, грусть на мордочке зверушки была всего лишь гримасой, и, напомнив себе об этом, Маррон стал оглядываться в поисках ближайшего прохода между фургонами.

Лагерь рыцарей был пуст, если не считать нескольких слуг, собравшихся у костров, где готовили еду. Маррон подумал, что сьер Антон встретит в лагере элессинов большинство своих собратьев, а если там найдутся старые друзья, у него будет с кем поговорить. Юноша задержался только для того, чтобы проверить, не трогал ли кто-нибудь вещи его господина — и его собственные вещи, точнее, вещь, меч «Дард». Легко коснувшись пальцами рукояти — теперь у тебя есть братец, — Маррон отправился к коновязям, чтобы проверить, хороший ли уход получили его мул и конь рыцаря.

Облегчённо вздохнув, когда все его обязанности были выполнены, юноша поспешил к кострам монахов, но, не доходя до них, заметил, что костерок Раделя погас, а сидевшие возле него две фигуры исчезли.

Собственно, это было всё, что ему хотелось знать, однако душа Маррона жаждала уверенности. К тому же он знал, каким путём пойдут беглецы, а занять голову было нечем. Так почему бы ему не прогуляться до деревни — ну, подумаешь, молодой оруженосец, отпущенный господином, шатается по округе, убивая время…

Звезды светили ярко, и Маррон старался идти помедленнее, чтобы никто не заподозрил, будто он что-то ищет. Он вновь миновал коновязи, шатры рыцарского лагеря, фургоны торговцев, откуда, доносился хохот, и, не дойдя до деревни, наткнулся на глубокий сухой овраг.

Звезды в Святой Земле светили куда ярче, чем у него на родине, они даже казались больше — впрочем, как и луна. Несмотря на то что овраг был глубиной в рост высокого человека, Маррон ясно видел покрытое трещинами дно сухого русла и высохший на солнце ил, чуть прикрытый слоем пыли. Берега оврага были очень круты и заросли терновником и пустынной колючкой, отбрасывавшими причудливые тени. Чтобы разглядеть, нет ли кого-нибудь в овраге, надо было стоять на самом краю.