И тут тележка остановилась, чуть не выбросив его со скамейки. (Ну прямо как испуганная лошадь, разве что на дыбы не встала!) Впереди распахивался очередной тяжелый бронированный люк — а я без пузырькового скафандра! Как же так, неужели я мог своей властью отменить стандартные карантинные процедуры? Да этого вроде и бабушка сделать не может!

Дымя мотором, как подбитый истребитель из какой-нибудь исторической теледрамы, тележка бросилась вперед — в полутьму огромного трансмензорного купола. Она включила фары — не для себя, конечно же, а чтобы люди под колеса не лезли — и отважно полетела вниз по склону.

Нет, не прямо вниз — вон как вправо забирает. Глухо стукнул закрывшийся люк. Ну вот, понятно, почему тут на карантин плюют — этим куполом никто Не пользуется. Ни кранов тут нет, ни машин. Подумав еще секунду, Седрик догадался, что попал в купол Беринга — все остальные трансмензорные купола он уже видел если не своими глазами, то хотя бы по голо.

И только потом он заметил людей — уйму людей, сотни людей, увидел, что вся середина площадки исполосована брезентовыми загородками, устелена матрасами и тряпками.

Фары привлекли внимание. Люди поднимались на ноги, бежали навстречу тележке. Они прыгали и приплясывали, как дети.., почему “как”, здесь и вправду много детей. Тележка поехала медленнее и сердито загудела, чем привлекла к себе еще большее внимание. Люди что-то кричали, некоторые из них показывали на валящий из мотора дым. Где-то здесь должна быть и Элия.

— Мистер, вы горите! — раскатывалось по все прибывающей толпе зевак. Тележка поехала еще медленнее, содрогнулась, печально вздохнула и замерла. Пару секунд что-то в ней шипело и потрескивало, затем фары потухли, и наступила тишина. Дым повалил еще гуще.

— Система, подтверди связь.

Молчание.

Тощий старик, облаченный в белую простыню и зеленый тюрбан, указал на дым и взволнованно заговорил на совершенно непонятном языке.

— Да, я знаю, — кивнул Седрик. — У вас тут не найдется ведра воды?

Он поднял левую руку и побренчал цепью — пусть посмотрят, а то не понимают, наверное, почему я не слезаю с этой штуки и не бегу от нее куда подальше. Люди начали оживленно переговариваться; они обступили горящую тележку плотным кругом, опасаясь, однако, к ней приближаться. Тележки бегают на энергии, запасенной в бешено вращающихся маховиках; если такой маховик сорвется, он здесь все в капусту перекрошит. Седрик глотнул черного удушливого дыма и закашлялся. Элия. Где же Элия?

— Седрик!

К тележке бежал толстый невысокий мальчик. На желтом — очень знакомом — лице сверкала радостная улыбка.