Что-то произошло между ними, решил Дэмьен. Что-то произошло между Сиани и Джеральдом Таррантом, и это ему очень не нравилось. Он не мог точно сказать, что именно, но это случилось без сомнения. Словно какой-то канал образовался и между ними. Он почти мог Увидеть его.

Пока готовились к дневке, он вполглаза следил за ними. Таррант исследовал глухие закоулки в задней части узкой пещеры, чтобы удостовериться, что там не скрывается опасность, а Сиани сопровождала его. Таррант — в последний относительно темный час — взял на себя обязанность проследить, чтоб лошади были вытерты насухо, и успокоить их, и привязать там, где они могли пощипать сочный кустарник, и Сиани, у которой было мало опыта в таких делах, ходила помогать ему. Дэмьен догадывался о тихом, на пределе слышимости, шепоте, о безмолвно заключенном тайном соглашении. Но какие цели оно могло преследовать? Ничего толком не зная, говорил он себе, ты не имеешь права вмешиваться. Сиани имеет свои причины проявлять интерес к посвященному, и если Таррант отвечал на ее вопросы, тем лучше для нее. И если дело только в этом, Дэмьен действительно не имел права вмешиваться. Но если нет? Достаточно ли Сиани понимает, как опасен Охотник, — до какой степени должна быть развращена душа, опустившаяся с вершин пророчества к такому убийственному, паразитическому существованию? Одна мысль об их затянувшемся общении вызывала у Дэмьена желудочный спазм. Он осторожно наблюдал. Стараясь хотя бы слышать их. Надеясь под любым разумным предлогом удержать Сиани подальше от ее жуткого спутника.

Пещера, которую освободил для них Таррант, — чуть больше обычной трещины при входе, шесть футов в самой широкой части и значительно меньше там, где она врезалась под острым углом в слоистую скалу, — явно была долгое время населена. В воздухе стояла густая вонь многих поколений животных, пахло брачными играми, птичьим пометом, едкими брызгами территориальных отметин. Не говоря уж о той убоине, что предложил им Таррант, — мокрый комок окровавленного меха и парного мяса еще источал животный ужас. Но здесь было сухо и безопасно, и пол был покрыт толстым слоем мусора, а больше им ничего и не требовалось. Они расстелили постели вдоль пещеры, разделали добычу Тарранта, вырезали съедобные куски — остальное выкинули в Ахерон — и разложили при входе свою влажную одежду — почти все, что у них с собой было, чтобы ее высушило восходящее солнце. Распределили часы дежурств. Разожгли небольшой костерок, и пещера стала почти уютной. Самозваные захватчики даже приготовили роскошную трапезу, хоть и с душком. И терпеливо ожидали, когда взойдет солнце, зная, что лишь несколько часов его прямые лучи смогут освещать узкое ущелье, глубоко прорезанное течением Ахерона, — ждали, когда смогут увидеть, куда завела их дорога, что обещают им эти места и какие еще опасности явятся при свете дня.