Первым увидел корабль, конечно же, Блуд. Я совсем забыла сказать, после гибели Славомира моего побратима ни разу не требовалось до срока сменять на весле, он радовался о вернувшейся мочи, трудил себя, как все, и больше не тянулся с беспокойством рукой к животу, как раньше бывало, и вождь не приказывал поберечься. С мачты свешивался надёжный канат с крепкой дощечкой, ввязанной в петлю на конце, нарочно для Блуда, и часто новогородца поднимали наверх – оглядывать море. И вот однажды он закричал, указывая на север:

– Парус! Полосатый парус!

А дело было утром того дня, когда мы собирались вернуться домой.

– Опять свеи, наверное, – буркнул Плотица. Вождь ответил спокойно:

– Или датчане.

Плотица внимательно взглянул на него, потом поскрёб в бороде:

– Хотел бы я знать, что они тут делают в такое-то время.

Торговые гости из Северных Стран в самом деле обычно проходили южнее, направляясь либо в реку Сувяр, либо в Мутную. А викинги, грабившие по берегам, об эту пору уже убирались домой.

Воевода поплотнее запахнул плащ:

– Поглядим…

Неизвестный корабль оказался на диво проворен. Целый день мы шли за ним по ветру, но не догнали, хотя и приблизились. К вечеру Блуд ещё раз поднялся на мачту и углядел, что те помогали парусу вёслами. Блуд ясно видел бурунчики, вскипавшие и гаснувшие у бортов.

– Похоже, они славно нагружены и не хотят бросить добро, – сказал вождь Плотице и улыбнулся: – Я уж думал, ты разучился держать правило в руках, и оттого мы еле ползём.

Кормщик огрызнулся:

– А я думал, всё потому, что иные на двух ногах хуже держатся, чем я на одной.

Слышавшие засмеялись, кто-то предложил отвязать вёсла.

– Ни к чему, – сказал вождь. – Всё равно не угоним до темноты. Пускай притомятся, завтра так борзо не побегут.

Кормщик стал считать что-то на пальцах, сбился, сосчитал снова и тихо спросил, чтобы слышал лишь воевода:

– А может, домой?