Если у них Нежата, сообразила я вдруг, он вполне может вывести их и к деревне. Это он показал им протоку, некому больше. А ну не восхочет Оладья леденеть в разливе на вьюжном ветру; снявши мачту, играть с нами в прятки между бесчисленных островов… восхочет в тёплую избу, где можно сытно поесть и девку за косу изловить?!

За ворот хлынули муравьи, я давно уже так не пугалась. Корабль еле полз: я схватила бы из-под палубы лыжи и кинулась берегом, по целине, своим на подмогу… Блуд потом говорил, на меня жалко было смотреть, так я взметалась. А ведь уходила навек, Белёну себе взамен старшей назвала и воеводе крепко клялась, мол, из рода извергнулась…

Мы наконец одолели протоку. Перед нами легла путаница островов, и что сотворил загнанный в ловушку Оладья, знать было неоткуда.

– Если Нежата провёл их сюда, мог провести и к деревне, – сказал вождь, когда бросили якорь. – Я брался защищать этих людей.

Я знала: Нежату он вырастил если не как сына, то как братучадо. Плотица ответил:

– А может, Оладья сидит за тем островком и выскочит в море, когда мы уйдём.

– А пусть бы выскакивал, ну его, – проворчал Грендель и зевнул, натягивая рукавицы.

– Я Нежату не брошу, – сказал Мстивой. Он не стал добавлять, что Нежате, если он был там, теперь, может, смертью грозили. Я вспомнила про кривые ножи. Он наклонился и поднял крышку трюмного лаза, где были спрятаны лыжи. Кого в наворопники изберёт?

Пальцев одной руки хватило бы счесть, много ли раз я набиралась мужества первая к нему обратиться…

– Пошли меня, воевода, – взмолилась я, и голос сразу охрип. – Я бы скоро, я дома тут…

– Чтоб девки вперёд мужей лезли хоробрствовать, болячка тебе… – гневно начал Плотица, но вождь перебил:

– Сам пойду.

Спрыгнул в трюм и выкинул на палубу свои лыжи. Он был лёгок на лыжах, но всё же не так, как я или Блуд.

– Бренн… – в четверть голоса молвил Плотица, и мне показалось, будто с настёганных ветром скул кормщика сошла краснота. Он редко называл вождя истинным именем, чаще словенским прозванием.

Вождь опёрся о края и вылез из трюма:

– Мне, может, правда девку послать?

Идти первыми – дело вождей, и все это знали.

– Я с тобой, – поднялся Грендель и снял с борта свой щит, и сделалось ясно, что нет силы, способной ему помешать пойти с воеводой. Тот и не стал отговаривать, лишь спросил:

– Не забыл лыж за три-то года?