— Ты еще не поняла, что ни один мужчина не будет любить тебя сильнее, чем я? Что ты и сама меня любишь? — тихонько спросил он ее.

И ему почудилось, что он услышал ее ответ: “Я люблю Алехандро”.

— Это влюбленность, а не любовь! Мы с тобой созданы друг для друга, ты и я. Ведра. Вместе мы могли бы сделать столько…

Все что угодно, уберегли бы семью Грихальва от множества нелепых ошибок, от пародии, которую они называют искусством, от этого оскорбления, брошенного нашим именам. Но я один. Я всего лишь один человек. Я не могу сделать все, не могу взять под контроль всех.

"Ты попытался. Посмотри, что ты сделал со мной”. Казалось, ее слова искрятся на древнем полотне. “Освободи меня, Сарио. Прошло так много времени. Сколько?” Разве она и в самом деле его видит и слышит? Неужели ее голос звучит у него в голове? Как отчаянно ему хочется, чтобы она оказалась рядом. В конце концов Алехандро уже умер, давно превратился в прах. Теперь у Сааведры остался только он, ей больше некого любить.

— Наступит день, и ты полюбишь меня, как тебе назначено свыше.

Молчание.

Ну хорошо. Еще не пришло время отпустить ее на свободу. Сначала необходимо завершить переход, сделать так, чтобы его новую личность стали уважать, чтобы с ней считались, а потом он завоюет титул Верховного иллюстратора. И тогда освободит Сааведру, возьмет ее в супруги, как единственную женщину, способную оценить силу его таланта и приобщиться к нему.

И тут он вспомнил о своих сомнениях.

— Ты надо мной посмеешься, — шепотом промолвил он. — Я нашел отличного преемника для себя, но он несовершенен, потому что это — девушка, а следовательно, не обладает Даром.

"Я обладаю Даром”, — с гневом и в то же время со страхом сказала она.

— Ты узнала об этом от меня! И еще скажешь мне спасибо. Вот увидишь, я прав! Ты родилась с Даром, так почему природе не наделить им еще одну женщину? Разве такой выдающийся талант не должен дополняться знаменитым Даром семейства Грихальва?

Мало вероятно, совершенно невозможно, и он это знал. Ему так и не удалось понять, кто из предков каким сочетанием качеств наградил Сааведру Даром. Сарио практически не помнил ее матери; впрочем, он и свою мать почти забыл, она не имела никакого отношения к его воспитанию, а может быть, умерла, когда он был еще совсем маленький. Трудно удерживать в памяти так много событий. Сквозь толщу лет, как из тумана, проступало воспоминание об отце Сааведры, да и то потому лишь, что он был весьма необычным существом: толстый, женоподобный, прошел конфирматтио и, следовательно, подтвердил, что обладает Даром, но при этом не создал ни одной картины с действующим заклинанием. Ближе к концу жизни сумел зачать одного-единственного ребенка, а через несколько лет после рождения дочери тихонько отошел в мир иной, скорее всего, от разочарования.