Я игриво шлепнул жеребца по носу.

– Все нормально, – успокоил я ее. – Я не виню тебя… Ты не имеешь к этому никакого отношения.

– Но…. все, что я говорила, – девочка едва выговаривала слова. – То, что я говорила и делала…

– Это была не ты, – повторил я. – Не ты, не твоя мать, не Массоу.

– Но… ты мне нравился, правда, – в ее голосе звучало удивление и меня это немного раздражало. – А потом я вела себя как дура, говорила и делала такое… пыталась заставить тебя… захотеть меня, – краска залила ее шею, лицо от стыда покрылось потом и заблестело. – Я вела себя как потаскуха из кантины Харкихала, продающая себя за деньги…

– Ты вела себя как женщина, которой нужен мужчина, – грубовато сообщил я. – Киприана, ты молода, но ты взрослеешь. Тебе нечего стыдиться. Скоро придет день, – я вдруг подумал о Гарроде, – может даже скорее, чем ты думаешь, когда мужчина ответит на твою благосклонность, – я вспомнил ее мать, – после того, как ты выйдешь замуж.

Киприана робко улыбнулась.

– То же самое говорит моя мама.

– Тогда может стоит к ней прислушаться. У нее есть опыт, – я повернулся и медленно пошел назад, к Дел. – Не вини себя, Киприана. В искренних чувствах ничего плохого нет, о них можно говорить вслух.

Она застенчиво приподняла одну бровь.

– А ты говоришь о них Дел?

Я покорно вздохнул.

– Может быть не всегда.

Киприана примерилась к моему шагу и протянула мне раскрытую ладонь.

– Мне это нужно, – сказала она. – Это принадлежало Ракшасе.

В мою руку скользнул шнурок с красно-коричневыми камешками, отшлифованными за многие годы прикосновения к человеческому телу. Мысленно я увидел шею Дел. Представил, как я надену на нее это ожерелье, как она когда-то надевала его на мать. Киприана улыбнулась и побежала вперед, к своей матери.

31

31

Гончие взяли нас в кольцо. Я успел позабыть, насколько они уродливы.

Жеребца, естественно, в этот момент счастливым назвать было нельзя. Он слишком хорошо помнил раны и укусы, полученные в последнем бою. Гнедой пританцовывал, бил копытами и фыркал, готовясь дать достойный отпор.