– Аиды, – проворчал я, – что теперь?

Дел сидела за моей спиной на жеребце, держась за мою одежду. Думая только о предстоящем путешествии, мы оставили позади каньон, а с ним и охранную песню, позабыв, что только она держала гончих на расстоянии.

– Это, – спокойно сказала Дел, нащупывая что-то под шерстяной туникой.

Я не повернулся, чтобы посмотреть, побоявшись отвлечься от гончих, поэтому не увидел, что она сделала. Я знал только, что мы были окружены белоглазыми хищниками, а через секунду они исчезли. Убежали как побитые собаки.

Убедившись, что они действительно убрались, я повернулся к Дел.

– Ладно, баска… что ты сделала?

Она сняла что-то с шеи и передала мне. Я взял: тонкий кожаный ремешок и крошечная металлическая трубка, серебристо сверкавшая в слабом туманном свете.

– Это? – подозрительно уточнил я. – В аиды, что это?

– Кое-что от Кантеада, – она шлепнула жеребца по бокам и мы продолжили путешествие. Мне пришлось выпрямиться и переключить внимание на гнедого.

– Хей, – крикнул я, не выпуская из рук трубки на ремешке и заставляя жеребца прекратить прыжки, скачки и приплясывание. Когда гнедой успокоился, я посмотрел в сквозное отверстие в трубке. – Свисток?

– Мастер песни сказал, что он будет отгонять гончих.

– Но не отошлет их совсем.

– Нет. Они действуют по заклятью или подчиняясь какому-то другому принуждению. Может они так и будут идти за нами, зато нам не придется нервничать и отгонять их.

– Мне это не нравится, – сказал я.

Дел вздохнула.

– А тебе вообще что-нибудь нравится?

Я ответил не задумываясь.

– Меч, круг, хорошая женщина. И меч, кстати, Южный… без Северного я проживу.

– И Южная женщина?

Я провел жеребца через рощу и надел на шею свисток. Всегда пользуюсь преимуществом, независимо от его происхождения.