Кем заметил как изменилось мое лицо, улыбнулся, кивнул. Потом поднял бросок с утоптанного пола.

– Ну, – сказал он, – теперь я не дурак и не врун, а человек, который знает свое дело.

Он положил кусок на самую большую наковальню и оставил там. Остальные, один за другим, он аккуратно завернул и убрал в сундук.

– Он был теплым, – ко мне наконец-то вернулся дар речи. – А остальные холодные.

– Теплый, холодный, какая разница. Железо узнало твое прикосновение.

– Но я Южанин!

Кем пожал широкими плечами.

– Думаешь имеет значение, где ты родился? Ты коснулся его, оно тебя узнало. Как магия узнает твое имя, твое присутствие… твою собственную сущность.

– Но это просто кусок железа!

– Не просто, Южанин… оно божественного происхождения и полно необузданной магии, – бесстрастно сообщил Кем. – Когда мы закончим, оно уже не будет куском. Магия будет укрощена. Железо превратится в кровный клинок.

Он опустился на колени на краю неглубокой ямы, наполненной раскаленными углями, присыпанными серым пеплом. Кем осторожно разгреб их, поднимая температуру.

– А что от меня требуется? – насторожился я.

– Держи это железо. Держи как женщина держит ребенка. Приласкай его своим дыханием.

– Что?

– Ты слышал меня, Южанин. Делай.

Я кое-что знал о том, как создаются мечи и о таком никогда не слышал. Но Кем спорить на эту тему не собирался, к тому же чувство юмора у него отсутствовало. Я поднял кусок железа и прижал его к животу.

– Так ты ласкаешь женщину? – спросил Кем, по-прежнему стоя на коленях у ямы.

– Но ты же не хочешь…

– Хочу. Подыши на него, оставь на нем свою метку, как кот.

Я посмотрел на Кема в полной уверенности, что сейчас шутка кончится и он засмеется, но не нашел в голубых глазах ничего, кроме мира и бесконечного терпения. Хмурясь, я покосился на кусок железа в руках, потом поднес его ко рту и от моего дыхания он покрылся каплями, а я почувствовал себя полным идиотом. Кусок был теплым, неестественно теплым для мертвого железа, и шелковистым на ощупь, чего я совершенно не ожидал, глядя на грубую поверхность. Я поймал себя на том, что ищу трещины, словно разглядываю уже готовый клинок.