— Спор… о чем?

— Отчасти о мечах. Как обычно, они ни о чем не смогли договориться, и это я считаю хорошей новостью для всех людей. Но услышал я и другую новость, весьма скверную. Мыслебой теперь в руках Темного короля, Вилкаты. Но когда и как он им завладел, я не знаю.

Несколько секунд Марк молчал, потом негромко пробормотал:

— Святые мощи Эрдне! Это сказали боги? И ты им поверил?

— Рад, что ты понимаешь — боги не всегда говорят правду. Но на сей раз, боюсь, это правда. Вспомни, что я тогда держал меч Воров и внимательно смотрел на говорящих. Никто из них не лгал намеренно, и я не думаю, что они заблуждались.

— В таком случае человечество… в беде. — Отчаявшись, Марк махнул рукой, потом взглянул на меч и слегка им пошевелил, проверяя, надежно ли он держится в руке. — Если мой вопрос не покажется тебе слишком дерзким, то скажи: откуда у тебя этот меч? Когда я видел его в последний раз, он торчал в боку летающего дракона.

— Наверное, выпал из него на лету. Я нашел его в Великом болоте.

Драффут оперся рукой о ствол ближайшего дерева. Марку показалось, что он увидел, как кора возле пальцев великана изменила цвет. И даже вроде бы слегка шевельнулась, подстраиваясь под новый темп жизни. О Драффуте рассказывали много поразительных историй.

— Едва этот меч оказался в моих руках, — продолжил Покровитель зверей, — я решил, что мне никогда не подвернется лучший шанс сделать то, о чем я давно думал, — отыскать императора и поговорить с ним лицом к лицу.

— А ты не хотел бы сперва отыскать богов?

— С богами я уже встречался. — Драффут на мгновение задумался, затем продолжил: — Отыскать императора оказалось нелегко. Но я умею находить тайное, и я его обнаружил. Любопытство давно не давало мне покоя.

Иногда и у Марка возникало любопытство по этому же поводу, но небольшое. Он вырос, впитав общепринятое мнение об императоре — легендарном обманщике, возможно вымышленном. Шутнике, любителе подкидывать загадки и носить маски. Иногда обольстителе дев и невест, пресловутом отце бедняков и несчастливцев. И лишь в последние годы, когда Марк стал встречать людей, знающих о мире больше, чем название соседней деревушки, он начал понимать, что личность императора может иметь реальную важность.

Впрочем, даже после этого интерес к императору никогда не занимал значительную долю его времени или мыслей. Но он все же спросил Драффута:

— Как он выглядит?

— Он человек, — твердо ответил Драффут, словно это подвергалось сомнению. Но, высказав это утверждение, он сделал паузу, словно не зная, что еще сказать. Наконец продолжил: — Джона Злонравного, врага Эрдне, тоже называли императором.