— Генерал, — произнес кто-то рядом.

Марк сразу узнал Ростова, много раз слышав, как его описывают, хотя никогда с ним прежде не встречался. На рукаве зелено-голубого мундира Ростов, как и все солдаты, носил траурную белую ленточку. Его бочкообразную грудь украшала одна-единственная награда — Марк понятия не имел, что именно она означает. Ростом генерал не уступал Марку, и у того создалось впечатление, что Ростов сильнее его, хотя и вдвое старше. Вьющиеся черные волосы Ростова щедро разбавила седина, а правую щеку загорелого лица пересекал шрам от старой сабельной раны. А лицо, пожалуй, осталось бы суровым и без седоватой бороды.

Сквозь толпу протолкалась Кристин, и Марк с расстояния всего в несколько метров увидел, как ее приветствовал генерал. Он не стал опускаться на колени — похоже, здесь каждый сам решал, делать это или нет, — но глаза генерала осветились радостью, он поклонился и страстно поцеловал ей руку. Кристин сжала его ладонь:

— Ростов, мне сказали, что парламент разделился, обсуждая вопрос о престолонаследии? И что дело едва не дошло до драки?

— Дело едва не дошло до гражданской войны, ваше высочество. — Голос генерала соответствовал внешности — скрипучий и низкий. — Но, благодарение богам, все это уже в прошлом. Лишь одна мысль о том, что вы тоже пропали… Слава всем богам, что вы здесь.

— Я здесь. Жива и здорова. — И ее глаза наконец-то обратились к Марку.

Марка и Ростова представили друг другу. Генерал поглядывал на него сердито; Марк мысленно отметил, что все генералы в мире смотрят так на незначительных личностей, вставших у них на пути. Но все же Ростов без промедления высказал ему официальную благодарность как от себя лично, так и от своей армии.

Сотня человек разговаривала одновременно, но один негромкий голос, послышавшийся за спиной Марка, мгновенно привлек его внимание. Он услышал, как женщина произносит:

— Мне сказали, что тебя зовут Марк. Вот я и прибежала взглянуть на тебя.

Еще не обернувшись, Марк узнал по голосу свою мать.

Глава 8

Глава 8

Шрам на руке Дениса — последний след раны, залеченной мечом Милосердия, — уже выглядел бледным и старым. Он думал, что второе прикосновение Целителя в руке Афродиты достигло его сердца, потому что иногда ощущал, что и на сердце зарастает шрам. Облик богини, какой она явилась ему ночью на речном островке, все еще не забылся. Он и сейчас испытывал к ней жалость всякий раз, когда вспоминал о случившемся, а потом всякий раз опасался того, что может случиться с человеком, осмелившимся жалеть божество.