Марк впервые в жизни въехал в настолько большой город — он слыхал, что это самый большой город в мире, и увидел много удивительного, пока Денис вел его и горстку тасавалтских солдат по широким улицам. Разумеется, дом Кортене он тоже увидел впервые и оказался весьма впечатлен роскошью, в которой жили его старые друзья Барбара и Бен. Но в тот день у него было мало времени глазеть по сторонам. В доме, как и в огромном городе, кипела суматошная работа, подгоняемая напряженностью. Войдя в дом, Марк вскоре поддался впечатлению, что никто из его жильцов до сих пор не знает, к чему готовиться — к битве и осаде или к эвакуации. Группа из не менее чем дюжины слуг и рабочих упаковывала ценные вещи, одновременно другая группа баррикадировала все (кроме нескольких) окна и двери, готовя дом к обороне.

Зайдя на первый этаж и попав в лязгающую суматоху мастерской, Денис немедленно завязал разговор с человеком, которого представил Марку как эконома по имени Тарим. Некоторые из сообщенных Таримом новостей уже успели шокировать Дениса.

— Эвакуация? Ташиганга? Только не говори, что это обсуждалось всерьез.

— Мы кое-что слышали о мощи Мыслебоя, — встревоженно ответил Тарим и обратил свои старческие глаза на Марка. — Возможно, и вы, господа, что-то слышали о нем, путешествуя по большому миру.

— Да, кое-что мы о нем знаем, — нетерпеливо продолжил Денис. — Но мы не беспомощны, есть и другое оружие, другие мечи. Один из них мы даже привезли с собой… А если город эвакуируют, то куда пойдут люди? Сколько их тут — полмиллиона или больше?

Тарим пожал плечами с видом фаталиста:

— Полагаю, в горы или на Великое болото. Я ведь не говорил, что в эвакуации есть смысл.

В комнату вошел кто-то еще. Обернувшись, Марк увидел мужчину, которого всю жизнь считал своим отцом. «А он и был мне отцом, — напомнил себе Марк, — во всем главном, что подразумевает это слово».

Поэтому он и назвал его отцом, едва увидев. Император на время оказался забыт.

Марку было всего двенадцать, когда он в последний раз видел Джорда, лежащего на улице их деревни и, очевидно, мертвого. Но сейчас перед ним, несомненно, стоял Джорд, потому что с тех пор он очень мало изменился. Если не считать того, что одет он был куда роскошнее, чем много лет назад. И если не считать…

Самое поразительное изменение оказалось настолько огромным и одновременно выглядело столь естественным и обычным, что Марк с первого взгляда едва не воспринял его как должное. И лишь после первого объятия он посмотрел на отца с изумлением.

Теперь у Джорда были две руки.