И знаете, что еще странно? – продолжал он. – В бытность мою в Петербурге я был знаком и со стариком, и с его женой, был принят у них в доме. Сузи знал прекрасно, старшую видел несколько раз. Жили они довольно замкнуто – ну, кроме Сузи, та была знакома со всем городом. Но слухи об их семье ходили совершенно фантастические. Например, некоторые утверждали – уверенно утверждали! – что у четы Иенсенов не две дочери, а двое сыновей. И не кто-нибудь, а люди, которые тоже были приняты в доме. Бывали гостями на семейных праздниках и видели всех членов семьи. Невероятно! Просто морок какой-то! Для меня это так и остается загадкой – как могут взрослые здравомыслящие люди утверждать такие нелепицы.

– Ничего особенного, – вдруг снова вмешалась в разговор девчушка. – Так часто бывает. Вот с ангелами, например. Некоторые видят их мальчиками, некоторые – девочками. А на самом деле они просто ангелы. И с очень маленькими детками тоже так. Кто хочет – видит мальчика. А кто хочет – девочку. А кто это на самом деле, будет видно, только если его без пеленок оставить. И со стариками очень старыми тоже. Особенно когда они в гробу.

– Ты хочешь сказать, что твоя любимая Сузи была ангелом, младенцем или мертвой старухой?

– Никем таким она не была. Просто говорю, что так бывает. И часто, – насупилась Анна.

– Ну ладно. Кем бы они кому ни казались, я-то точно знаю, что у Крысолова родились две дочери. Я привык доверять своим глазам. Так вот, в момент нужды Сузи начала тайком продавать книги из отцовской библиотеки. А книги вовсе не хотели путешествовать: в тот год и в том месте это было крайне небезопасно, книга запросто могла погибнуть или просто попасть не в те руки. Так что они сопротивлялись как могли. Свидетели говорили, что иногда книгам удавалось-таки устроить, что Сузи возвращалась домой с толкучки, так и не продав ни одной из них. Так книги получали передышку и надежду на спасение. Хотя все равно они оставались в невероятном напряжении: никто не ведал, кого в следующий раз заберет рассеянная рука Сузи. Что-то вроде русской рулетки. А Карл ничего не знал и не мог вмешаться, чтобы спасти своих друзей – нет, больше чем друзей! – его книги уже стали частью его самого.

Говорят, что однажды на толкучке Сузи встретила какого-то юношу. Человека. Она увидела, что бедолага изможден бессонницей, и пожалела его. Тот необъяснимый прилив сострадания, который знаком каждому из нас. Ей же достаточно было положить ему ладонь на лоб, чтобы он заснул. Но не на улице же это было делать! Да и зонтика у нее с собой не было, а она уж хотела, чтобы все было как следует. – Тут речь несчастного безумца стала, с точки зрения господина Александера, совсем невнятной.