– Вот черти вас вилами воспитают! – пообещал дядько, худым пальцем грозя. – Вот уж…

– Предъявите! – не выдержал Андрей Разумовский, морщась, словно от зубной боли. – Чертей предъявите, потом и о прочем поговорим!

Топнул дядько Бык ногой в гневе и дальше пошел – прочих нарушителей в храм Божий кликать.

– А если предъявит? – усмехнулась девушка, ответом таким довольная, пусть даже ответом вражеским.

– Чертей? – Поручик улыбнулся в ответ, словно перемирие улыбкой заключая. – После трех лет фронта, после всего, что мы с вами, Ксения, пережили… Я этим чертям, честно говоря, не завидую.

Поглядела Оксана на классового противника, залюбовалась лицом его пригожим, да и решила: не будет сегодня она с поручиком ругаться. Не будет – и все тут! Хоть и зря он, Андрей Владимирович, Андрюша, рогатых помянул. Черти не черти, но вот «те» обязательно пожалуют. И скоро.

– А не сходить ли в гости? – предложил Андрей Разумовский, на дальний угол погоста кивая. – Сергей Ксенофонтович наверняка соскучился.

Сергей Ксенофонтович, народный учитель, сорок лет честно прослуживший в сельской школе, был по убеждениям твердый материалист, потому и в церковь не ходил – и при жизни, и после. Умер от «испанки» в тот же год, что Андрей Разумовский, только зимой, в самый лютый мороз. После смерти жалел об одном – разлучили его с верной женой, тоже учительницей, похороненной в далеком Киеве.

На кладбище его сторонились. Только поручик и Оксана иногда приходили потолковать, но не вместе, порознь. А нынче совпало как-то.

– Господин Фроленко сегодня на диво красноречив! – Сергей Ксенофонтович кивнул в недовольную спину дядьки Быка, пробиравшегося между старых, просевших холмиков. – Обещал небесный гром, землетрясение и геенну огненную. Причем последнюю – в двойном экземпляре.

Интеллигент Сергей Ксенофонтович именовал назойливого дядьку исключительно по фамилии.

– Геенна – просто ущелье возле Иерусалима, – усмехнулся поручик, усаживаясь на траву рядом с учителем. – Но если серьезно… Вы – неверующий, я всю жизнь был адептом Русской Православной Церкви. Ксения, вы…

– Убеждений коммунистических! – гордо заявила девушка, рядом с поручиком устраиваясь. – Ад – это то, чего вы со своим Деникиным защищали, а рай – наше светлое бесклассовое будущее!

– Вот-вот, – согласился Андрей Разумовский, ничуть таким словам не обижаясь. – А все оказалось не по Дарвину с Бутлеровым, не по слову официальной Церкви и даже не по Карлу Марксу. Реальность – это система господина Быка: самые архаические народные мифы с мертвецами, воскресающими на Пасху, и набором совершенно диких табу и обычаев. Мертвые ходят в гости, угощаются «крашенками»… Макабр!