Агнесса углядела поблизости Ди Блайи и требовательно потянула выглядевшего растерянным барда за рукав:

– Что стряслось?

Бард непонимающе воззрился на нее:

– Вы не знаете? Два невероятных пленения и одно воскрешение из мертвых.

Донна Вальехо озадаченно нахмурилась и нетерпеливым жестом потребовала подробностей. Блайи торопливо заговорил:

– Шемитов только-только отогнали от корабля – ну, вы сами это видели – и тут на берегу завопили. Почти все, кто рванулся грабить Карташену, прибежали обратно и начали орать, чтобы их перевозили обратно на корабли и что по улицам бродит огромный ящер и сжигает всех, кто хоть отчасти похож на шемита, – бард судорожно хихикнул. – За ними повалили разозлившиеся горожане, и на пристани вспыхнула очередная, довольно кровопролитная драка. Городские гвардейцы почуяли, что перевес на их стороне и тоже полезли из всех щелей. И тут, хотите верьте, хотите нет, откуда-то появился Эван. Эван из Бальи, Плоскомордый, которого мы преждевременно зачислили в покойники. Он был весь мокрый и, похоже, ничего не соображал…

Увлеченный своим рассказом Ди Блайи не заметил, как вспыхнули глаза Агнессы и как узкие ладони графини сжались в маленькие кулачки.

– Наверное, он все-таки сумел выплыть и добраться до берега. Не знаю, как уж ему удался такой подвиг – с покалеченной рукой! Чего не сделаешь, чтобы выжить. Но ему не повезло – в общей суматохе он налетел прямо на городскую стражу, а они, не долго думая, схватили его и потащили, насколько я знаю, в Дом на Холме. Я так полагаю, дон Карбальо, ваш уважаемый дядюшка, решил воспользоваться случаем и свести счеты с давним недругом. Я так понимаю, они никогда не питали друг другу особой привязанности?

– Дальше, – побелевшими губами выговорила Агнесса. – Что было дальше?

– Дальше стало еще интереснее! – Блайи напрочь позабыл, что стоит на причале, а не выступает в битком набитой таверне. – Маэль поймал Фареса! Да-да, вызвал его на поединок и победил! Но вы же знаете нашего Монброна… – бард наконец-то догадался оглянуться и понизить голос. – Он и люди с «Вестрела» притащили этот шемитского проходимца сюда, на пристань, и уже собирались вздернуть. Я не понял, были их намерения серьезными или они хотели припугнуть остальных и заставить их поскорее убраться из бухты. Пока они переругивались с шемитами, примчался командир здешнего гарнизона и заявил, что Фареса можно повесить только после губернаторского суда. Господа корсары возмутились и сказали, что поступят с Фаресом так, как им захочется…

– И тогда это отродье, я имею в виду твоего дядюшку, чтоб у него глаза на брюхо повылазили, – заглушил прикусившего язык Ди Блайи раскат неподдельного нордхеймского возмущения, – уволок Фареса под свое крылышко – в Дом на Холме! А Монброн встал столбом и язык проглотил!