Неожиданно зазвонил телефон.

– Пять минут! – сказал герцог, снял трубку, помолчал пару минут, а затем быстро заговорил: – Ничего не хочу слышать. Сделайте это. А я говорю – сделайте. Нужно быть прежде всего профессионалами. А профессионалы решают любые проблемы. Это деньги. Да. Это деньги, я сказал. Ничего просто так я вкладывать не буду. Я и так уже достаточно вложился. Работайте над этим. Потом сообщите результат. Все.

Мамон кинул трубку на рычаги, поделился:

– Без меня ничего решить не могут. Болваны.

Он поднялся из-за стола, обошел его, повернулся к окну. В этот момент я понял, что лиц у герцога два – второе, точно такое же, как первое, располагалось на затылке. Так что он мог одновременно наблюдать за тем, что происходит за окном, и смотреть на нас.

– Полагаю, вы явились за даром.

– Точно, – выкрикнул Кухериал. – Мы отлично помним об указе Князя тьмы. А вы?

– И я, – с грустью ответил Мамон, – но, к сожалению, именно сейчас у меня совсем ничего нет. Давайте считать, что вам просто не повезло. Честное слово, я бы и рад хоть что-нибудь дать, но последний финансовый кризис совершенно разорил меня. У меня не осталось ничего. – И повторил по слогам: – Ни-че-го.

– А вы не прибедняетесь, ваше мракобесие? – поинтересовался вдруг Кухериал.

Я уставился на беса с опасением – не рехнулся ли. С Мамоном он общался удивительно нахально. Никакого расшаркивания и подобострастия. Конечно, герцог предела алчности выглядел человечнее остальных демонов, но в том, что и он способен создать крупные неприятности сомневаться не приходилось. Поведение Кухериала показалось мне крайне неразумным. И все же, он знал, что делал.

– Даже и не думал прибедняться! – ответил Мамон. И глянул на Кухериала задумчиво. Могу спорить, решал, выкинуть сразу заносчивого беса или сначала превратить во что-нибудь мерзкое.

– Люциферу это не понравится, – проговорил Кухериал с нажимом. – Владыка надеется на всеобщее содействие.

– А я что могу сделать?! – вскричал Мамон, схватил со стола кипу бумажек и принялся ими ожесточенно трясти. – Это все, между прочим, счета. И все шлют мне. Мне. А я покрывай этих бездельников. У них же как заведено? Денег нет. Надо их где-то взять. Но где? У Мамона. У него мошна бесконечная. А это неправда…

– В нашем деле крайне заинтересован сам сатана. Он спрашивал меня, помнится, кто оказал содействие, а кто поставил свою подпись неохотно.

Мамон смотрел на искусителя без всякого выражения. И эта холодная сдержанность нагоняла больше жути, чем гнев Абаддона. Скорее всего, подумал я, на шестом кругу творится не меньше насилия, чем в Пределе гнева, но, конечно, совершается оно не руками Мамона. Зло творят только его подручные.