После очень долгого совета командиров наконец-то был составлен план сражения.

В центре встала пехота Аскера и Сан-Зара, все три тысячи в кольчугах, со щитами и хорошими мечами. Пехотинцев расположили двумя рядами, перед которыми поставили лучников. За пехотой располагался Фердинанд с рыцарской конницей, то есть триста тяжёлых всадников. Они должны были удерживать пехоту от бегства. И, если враг прорвёт её ряды, ударить.

Фланги немного выдавались вперёд по сравнению с центром, на этом настоял дукс Роман. На левом фланге три тысячи айсаров, которые имели большой опыт битв с тяжёлой конницей, закрывали собой семь тысяч ополченцев и тысячу лучников. Здесь командовал граф Лотарь Аскер.

На правом фланге тысячу копейщиков-айсаров лично возглавил дукс Роман. Тут же было и четыре тысячи ополченцев и две тысячи лучников. Здесь можно было не бояться конной атаки, так как правый фланг упирался в густой лес.

Все надежды были возложены на предложение Романа, по которому войско выстроилось подобием полумесяца, вогнутого в сторону Реджинальду. Когда основная часть вражеского войска, воспользовавшись кажущейся слабостью центра, ударит по рядам огнаров, фланги должны будут оттеснить противника к низине перед холмами, а потом окружить и добить. Очень рискованный план, заметил Антуан Сан-Зар, как и вообще вся эта затея. Но на иное барон бы и не пошёл. Только этот план мог подарить победу.

Реджинальд же, наоборот, все надежды возлагал на центр. По дороге к королю присоединилось несколько дворянских дружин, общим числом в четыре тысячи. Итого армия достигла количества в сорок две тысячи воинов.

В первом ряду располагалась почти вся рыцарская конница, около трёх тысяч воинов. За рыцарями расположилось пять сотен лучников и двадцать тысяч королевских солдат, правда, набранных только прошлым летом, так что их выучке можно было только посочувствовать.

На левом фланге король поставил командовать виконта Равальяка, дав ему в распоряжение двенадцать тысяч пехоты и тысячу лучников. На правом фланге командовал барон Ковальди, зарекомендовавший себя в последней войне с тайсарами, в битве у Кровавого брода. Ему до сих пор грозовыми ночами снился образ Людовика Мишеля, скакавшего в свою последнюю атаку.

Только вот сам барон об этом никому не рассказывал. И вообще никто, кроме него, не знал, что перед смертью Людовика он пообещал, помочь его сыну в случае опасности. Теперь же барона терзали чувства, которые сыграют великую роль в предстоящей битве.

Он командовал восемью тысячами ополченцев и дворянских дружинников, стоявших позади нескольких сотен лучников. Остальные семь тысяч воинов остались в резерве в недалёком лагере.