Топотуны оторвались от своего увлекательного занятия и поняли: дама сердца требует подарка! Что ж, в брачный сезон она имеет на это право, а охота – это всегда интересно!

Мощные ноги с топотом одолели расстояние до скалы, вдоль которой шла тропа. Хвосты замолотили по камню с такой силой, что разнесли в крошево карниз, отрезая жертвам путь вперед. Хищники не спешили смять людей в кровавую кашу. Они красовались перед самкой, а мясо все равно далеко не убежит!

– Назад, быстрее! – крикнул Шенги.

Дайру резко повернулся, не удержал равновесия и с высоты человеческого роста свалился на груду мелких камней. Он не успел встать, не успел ужаснуться близости чудовищ: сверху мягко обрушился Шенги, сразу же оказался на ногах и заслонил мальчишку собой, вскинув когтистую лапу.

Они оба не были растерзаны лишь потому, что предназначались на угощение прелестной соблазнительнице.

Самцы приглашающе закаркали. В ответ самка низко опустила голову, завозила лбом по камням. Эта сцена комично напоминала человеческий флирт.

«Дорогая, мы просим – угощайся!»

«Ах, это мне? Не может быть! Право, я так смущена...»

Да, это было бы забавно, если бы не должны были погибнуть люди.

– Гратхэ грау дха, Гарх-то-Горх! – взмолилась Нитха, вскинув руки к лицу.

– Ох, там ведь ребенок, – мрачно пробасил Айфер и тяжело спрыгнул вниз. Он не стал выжидать: подхватил увесистый камень и швырнул в самого крупного самца.

Камень со стуком отскочил от костяных пластин.

Топотун с интересом обернулся. До него дошло, что мяса хватит не только на ублажение капризной кривляки.

А Ралидж задержался на карнизе – но не из страха: на него снизошло озарение. Фраза... та, бессмысленная с виду, но чародейная... дающая нечеловеческую силу и ловкость... та, которую поселил в его памяти Аунк! Она вернулась как ни в чем не бывало, словно ее не смыло дурманное зелье!

Лишь мгновение длился тот черный ужас, тот внутренний крик, который рождался в душе перед тем, как Ралидж переставал быть самим собой. А затем губы через силу вымолвили:

– Темная коряга шарит в ядовитой трясине.

И, оттолкнувшись от карниза, человек – человек ли? – оказался прямо перед мордой самого крупного самца. Воин не пытался выхватить меч из ножен, холодно и расчетливо понимая, что это оружие не поможет против Твари. Он сам был более страшным оружием.

Хищник не выдержал. Мясо перед самым носом – это нестерпимо! Тут забудешь про всех самок на свете!

Клыкастая морда рванулась вперед с проворством щуки, хватающей пескаря. Нитхе, которая в ужасе наблюдала за боем с карниза, показалось, что жуткая пасть перехватила Ралиджа пополам. На самом деле движения человека были так быстры, что обманули не только глаза девочки, но и красные гляделки топотуна, который так и не понял, что произошло. Ноги человека уже стояли на нижней челюсти чудовища – ступни в промежутках между зубами, – а руки вцепились в верхние клыки. Невероятно могучим движением человек разогнулся, раздирая челюсти монстра. Хищник яростно мотал головой, но не мог стряхнуть врага. И вот треснула кожа меж костяными щитками, показались выдранные с корнем сухожилия, и человек выпрямился во весь рост, разорвав морду хрипящего топотуна так, что верхняя челюсть держалась лишь на костяной чешуе. Небрежным, но страшным движением воин сорвал ее, отшвырнул прочь и ловко спрыгнул на землю, увернувшись от судорожно бьющего по земле хвоста агонизирующей твари.