Чтобы воскресить воспоминание о мягком, теплом синеглазом комочке на своих коленях, не жаль провести несколько лет в смешном, нарочито неуклюжем человеческом теле. Так забавно было стать чудаковатой толстухой, перевоплотиться в этот образ так, что зачастую даже мысли становились человеческими.

Интересно, будет ли маленький Литагарш грустить, когда узнает, что пропала его добрая нянюшка, его славная Чизи?

Ничего. Поплачет и забудет.

* * *

Шенги и Ралидж разыскали отчаявшуюся команду по разносящемуся над побережьем унылому пению.

На козырьке над морем места уже не было, поэтому старшие уселись на округлые выщербленные валуны, лежащие у берега.

– Нитха, – виновато позвал Шенги, – поговорить бы надо.

Обиженная принцесса чуть повернула голову и сказала вежливо, но твердо:

– Не сейчас, учитель. Я занята. У меня скоро свидание с экипажем «Дикого гуся». Со всеми по очереди. Обожаю моряков.

Шенги обескураженно замолчал, размышляя, как помириться с маленькой злючкой.

Ралидж наклонился к Дайру и негромко спросил:

– По какому поводу тоска?

– У Нургидана горе, – шепнул мальчик. – Умоляю моего господина не спрашивать, какое...

– Не буду... Жаль, если я не вовремя. Хотел посоветоваться, что делать с ночной добычей.

– А что за добыча? – заинтересовалась Нитха.

Ралидж охотно развязал мешочек у пояса.

Вид серебряной пластины, покрытой мелкими значками, изумил Шенги и почти заставил ребят забыть о своих переживаниях.

Все дружно сошлись на том, что возвращать талисман королеве не нужно. Доводы приводили разные: вещь не украдена, а найдена; Джалита сама нашла ее девять лет назад (сведения получены от болтливой дворцовой прислуги); талисман притягивал бы к несчастной женщине опасных авантюристов... и вообще – попользовалась, и хватит!

– Твоя добыча, Сокол, – подвел итог Шенги. – Бери, владей. Поможет, когда доберешься до Кровавой крепости.

– До крепости, да... – Сын Клана задумчиво связывал узлом концы разорванной цепочки. – Я вам не рассказывал, не до того было. В самый разгар драки – вчера, над обрывом – я вдруг ясно увидел... Поляна – та, с черными плитами. Только все искорежено, плиты встали дыбом, как шерсть на собачьем загривке. Где был столб света, чернеет яма без дна. А на краю поляны стоят люди...