- Я не обижаюсь, моя вечерняя звезда. Он ненавидит меня за то, что я есть, и в этом он не одинок. - Подняв мою руку к губам, он запечатлел на ней поцелуй, после чего, подняв с пола плащ, направился к двери.

Пройдя мимо Дольфа, он остановился почти у дверей, рядом с Эдуардом, но обернулся именно к Дольфу.

- Я в Смерть бывал мучительно влюблен, Когда во мраке слушал это пенье, Я даровал ей тысячи имен, Стихи о ней слагая в упоенье.

- Ты мне угрожаешь? - холодным голосом спросил Дольф.

- Не тебе, - сказала я. - Не думаю, что это угроза.

- Тогда что он этим хотел сказать?

- Он цитирует Китса. «Ода соловью», кажется, - пожала плечами я.

Реквием взглянул на меня, затем кивнул, что было больше похоже на поклон. Он не отвел чересчур настойчивого взгляда, и мне пришлось приложить усилие, чтобы выдержать его.

- Мне все равно, что он цитирует, Анита. Я хочу знать, что он этим хотел сказать.

- Он хотел сказать, - протянула я, глядя в голубой омут глаз, - если я правильно поняла, что он почти хотел, чтобы ты спустил курок.

Реквием снова поклонился, широким, стремительным движением, включив в представление и плащ. Жест был милым, изящным, выгодно подчеркнувшим и фигуру, и волосы - всего его. Но от него мое горло сжалось, а желудок заныл. Да, желудку это пришлось не по душе, и я поморщилась.

Реквием накинул плащ и опустил капюшон. Прежде чем выйти, он обратил свое прекрасное лицо с самыми голубыми в мире глазами ко мне, и произнес:

- Мне снились рыцари любви, Их боль, их бледность, вопль и хрип: La belle dame sans merci*. Ты видел, ты погиб! {*Прекрасная дама, не знающая милосердия (франц.).}

Дольф посмотрел на меня, затем снова на вампира. Реквием выскользнул за дверь, весь темнота и меланхолия. Дольф вперил свой взгляд в меня.

- Думаю, он тебя недолюбливает.

- Думаю, проблема не в этом, - возразила я.

- Он хочет раскрыть карты, - заметил Эдуард от двери, где стоял все это время, прислонившись к косяку. Так он расслаблялся только тогда, когда притворялся Тедом Форрестером.

- Нечто вроде того, - кивнула я.

- Ты его трахаешь? - спросил Дольф.

Я ответила ему взглядом, какого заслуживал подобный вопрос.