- Я не имел в виду оскорбления, волк.

- Да ничего, - ворчливо ответил Грэхем.

- Вампиры не стали бы слушать вашего Ульфрика, - заметил Нечестивец. И было что-то вызывающее в его голосе и позе.

- Не задирайся, Нечестивец, - тут же одернула его я.

Он повернулся ровно настолько, чтобы покоситься на меня и сказать:

- Я и не задирался.

- Я недостаточно хорошо себя чувствую, чтобы разбираться с этим. Сейчас мне нужно, чтобы вы все вели себя, как взрослые, договорились?

Нечестивец одарил меня не совсем дружелюбным взглядом, но больше ничего не добавил. Я приняла это за оскорбленное молчание. Братья были неоценимой поддержкой, физической силой, которая нам еще долго будет необходима, но они меня раздражали. Постоянно возникало чувство, что эти двое далеко не маленькие послушные вампиры, какими могли бы быть. Возможно, оно возникало оттого, что я знала, что братья не одно столетие находились в противостоянии всем остальным вампирам. Когда глава их линии свихнулся и отправил своих уничтожать людей, они убили его. Но их преступление заключалось не в этом, поскольку Совет решил, что братья поступили разумно. Преступление же их было в том, что они после этого выжили. Считалось, что меньшие вампы не способны пережить смерть основателя своей линии. Жан-Клод говорил, что это верно для слабых вампиров, но считалось правилом и для всех остальных. Возможно, так было принято считать, чтобы избежать «дворцовых переворотов». Но Нечестивец с Истиной оказались подтверждением тому, что это неправда, если ты достаточно силен. И, естественно, только сильнейшие могли бы низвергнуть собственного создателя.

Я предоставила братьям убежище и мастера, которого они могли назвать своим. Не поделись я силой Жан-Клода с Истиной, он бы умер. А, раз уж так повелось, что куда один брат, туда и второй, Нечестивец тоже оказался на нашей стороне.

- Расскажите мне о львах, - попросила я.

- Ашер, как tumoin, правая рука, замещал Жан-Клода на посту мастера города, - сказал Истина.

- И?

- По силе он далеко не второй в Сент-Луисе вампир. Мы решили было, - его «мы» обычно означало его с братом, - что сентиментальность не позволила Жан-Клоду судить объективно. Но у лидера, помимо вампирских сил, должны быть и другие качества. И он был решителен, беспощаден и скор.

- И к чему это все привело? - поинтересовалась я.

- Нам нужна физическая поддержка, - сказал Грэхем.

- Это я уже слышала. - Грэхем кивнул. - Просто рассказывай. Я не рассержусь.

Нечестивец хохотнул, громко и резко, так непохоже на его обычный мужской смешок, какой он время от времени себе позволял.