— Короче говоря, со смертью нынешнего Императора наша присяга ему теряет свою силу, — негромко говорил старый граф. — И возможность осуществить извечную мечту, за которую сражались и умирали наши предки — становится не просто реальной. Она становится более чем реальной. Осязаемой…

Основать своё собственное государство вместо подчинённых Империи графств и баронств — да, чтобы приблизить такое, предки не жалели ни жизней, ни крови.

— Договаривайте, граф, — баронесса чуть побледнела, но голос её остался всё таким же ровным и вежливым.

— И прежде чем делать что либо, остаётся решить маленький, но принципиальный вопрос, — граф чуть изменил позу, и теперь на резном золочёном троне сидел не просто вельможа, а грустный и озабоченный пожилой человек. — Какова будет в случае подбеды заговорщиков участь моего внука — а также вашей дочери и троих маленьких внучек — напоминать не надо?

Тишина установилась такая, что барон Кейрос явно слышал гулкие и нетерпеливые удары своего сердца. Вот она, победа — только скажи ей «да» и протяни руку — и вековые мечты горячих и мятежных предков будут осуществлены. Свобода, когда править будет не чужеземный Император с равнодушными глазами и рыбьим сердцем, а свой — уж тут лучше графа и'Вальдеса чёрта с два кого найдёшь…

Он вскочил и с такой силой швырнул о мраморные плиты сдёрнутую с головы тонкую баронскую корону, что ни в чём не повинное изделие жалобно звякнуло от удара и улетело в сторону. Безжалостно рванув ворот камзола и раздирая великолепные кружева, Кейрос закрыл глаза, глубоко и часто дыша.

— Будьте вы прокляты, боги… я не готов платить такую цену за победу. Но наступить на горло своей мечте? Да меня предки с того света проклянут… — застонал он, и задумчивый граф увидал, как предательски блеснули глаза старого друга и соратника.

— Вы меня поняли, барон, — печально кивнул и'Вальдес, склонив седеющую голову.

Неслышно встав, баронесса Эстефания подошла к супругу. Пошарила безумным от боли взглядом по сторонам, зацепилась за ярко блистающую корону. С неженской силой, которую трудно было ожидать в этой худощавой женщине, она распрямила смятый золотой обруч. Привстав на цыпочки, она наклонила к себе голову горестного барона. И, поцеловав легонько в лоб, надела столь тяжёлый нынче знак власти на законное место.

— В соседней комнате дежурит магик с хрустальным шаром, — голос графа едва слышался в большой зале. — Мы можем прямо сейчас связаться лично с принцем Яном или секретарём Императора. И даже с Тайной Палатой. А можем наоборот — переговорить с руководителями заговорщиков — они как раз собрались на последнее обсуждение перед… мероприятием. И поддержать их всей нашей немалой силой.