— Ауцилеблад, — сообщил ему Павел, кивнув.

— Ты грузинский знаешь? — уточнил я, когда официант отошел.

— Немного, — подтвердил оперативник, снова берясь за столовые приборы. — С нашей жизнью хочешь не хочешь на всех языках хоть немного, да научишься общаться.

— Так что с моим вопросом? — решил не отступать я. — Поможешь?

— Скажи, а вот ты попки от хинкали ешь? — поинтересовался Михеев. — Я про хвостик, за который их держать надо. Просто тут кто как, понимаешь? Я вот их не употребляю, а Женька Мезенцева из нашего отдела трескает будь здоров как. Хотя она, ради правды, все ест, что ни дай. Гвозди подсунешь — и их сожрет. И ведь хоть бы грамм веса прибавила, зараза такая. Что — то у нее не то с метаболизмом, как мне думается.

— Можно только позавидовать Женьке Мезенцевой, — признал я. — Паш, со мной такие номера не проходят, так что не надо уводить разговор в сторону. И вообще — все же просто. Да — да, нет — нет. Если в приоритете последний вариант — ты скажи, никаких обид не будет. Мы не дети из ясельной группы.

Молчал оперативник, сопел, жевал сочный сулугуни, макая его при этом в соус, а после принялся за вышеупомянутые хинкали, которые нам подал улыбчивый горбоносый официант.

— Какое именно кладбище? — наконец спросил оперативник у меня, доев третий хинкал. Я ответил, он усмехнулся и произнес: — Ну — ну.

И принялся дальше уписывать ароматную снедь, словно ничего и не спрашивал.

Если совсем напрямую — было у меня огромное желание положить на стол денежку за еду, встать и уйти. Не по мне эти игры, потому что не понимаешь, чего именно хочет человек. То ли он нервы тебе мотает, то ли цену себе набивает, то ли еще что… Собственно, лет пять — семь назад я так бы и поступил, но сейчас я стал старше и, надеюсь, умнее, потому сидел напротив жующего оперативника и лениво ковырял вилкой в своей тарелке.

— Зря не ешь, — заметил это Павел. — Готовят тут подходяще, мне нравится.

— Не сомневаюсь, — отозвался я. — Просто аппетита нет.

— Значит, мало движешься, — назидательно произнес Михеев. — Вот я неустанно бегаю, что твоя блошка по песику, потому есть и спать хочу постоянно.

Он расправился с едой, запил ее остатками компота, ослабил ремень на джинсах и удовлетворенно выдохнул:

— Уффф! Вот теперь — хорошо.

— Ну хоть кому — то, — не удержался от шпильки я.

— Хорош язвить, — попросил меня сотрапезник. — Ни к чему это сейчас. Не в смысле — я обижусь и уйду, просто ситуация не располагает.

— Рефлексы, — пояснил я. — Не всегда могу их контролировать.

— Тренируйся, значит. В твоих нынешних реалиях за неверно сказанное слово или поступок запросто могут глотку перекусить или сердце вырвать. В самом прямом смысле. Некоторые фразы и интонации, которые обычные люди просто мимо ушей пропускают, относя их к словесному мусору, в твоем новом мире могут послужить поводом для смертной вражды или чего похуже.