Потому я улыбался, поддерживал разговор, изображал восторг, когда на и без того заставленном едой столе появились пресловутые хот — доги с Манхеттена, а после притворное недовольство, когда в ход пошли альбомы с детскими фотографиями.

— Швецов, ты и тогда был слишком серьезный, — заявила Стелла, ткнув пальцем в фото, где шестилетний я стоял с игрушечным автоматом. — Так нельзя!

— Почему? — возразила ей мама. — Вот он улыбается, и вот! Это последний звонок в школе. Смотри, какой он тут веселый!

— Не обижайтесь, Марина Леонидовна, но мне кажется, что он тут не веселый, а пьяненький, — хихикнула ведьма, а после показала на Юльку, которую я обнимал на этом фото за плечи. — О, а вот эту девушку я знаю! Мы ее на улице встретили. Нелюдимая какая — то.

— Это Юля, — пояснила мама, бросив на меня быстрый взгляд. — Они с Валерой дружат с детства. Она часто ко мне в гости заходит, почти каждую неделю.

— Молодец. — Стелла склонила голову к плечу, глядя на фото. — Прямо умница.

Надо же. Не знал. Хотя — что я вообще знаю о том, как живут мои родители последние годы?

— Раньше наши семьи дружили, но потом это все как — то сошло на нет, — пояснила мама. — Так случается. Но Юля все равно меня не забывает.

— Еще раз — молодец, — повторила ведьма и демонстративно ткнула меня локтем в бок. — Не то что некоторые. Но ничего, Марина Леонидовна, мы теперь за этого бирюка возьмемся, верно? Две женщины — это сила, не устоять ему перед нами!

— Не думаю, что моего сына получится переделать, — возразила ей мама. — Он такой, какой есть, и другим не станет. Меня это устраивает, пусть даже я в данном случае оказалась в определенном проигрыше. Но зато он живет своим умом и своим трудом.

Стелла, которая по тону немедленно поняла, что направление в беседе двинулось не в ту сторону, тут же перелистнула страницу альбома и умилилась очередной фотографии, на которой мы с мамой были сфотографированы на фоне Лувра, а после начала обстоятельно излагать, чем хороши неоимпрессионисты, и как ей нравятся работы Поля Синьяка.

Вот откуда она узнала, что это конек моей мамы? Я ей про это точно не говорил. И ведь явно же готовилась, ишь как французскими фамилиями сыплет.

И вот что еще интересно — кое — каких фотографий в альбоме не хватает. И в этом, и в других. Нет в них ни одного снимка, где я вместе с отцом. То ли их мама от греха на время изъяла, то ли папаша еще тогда в распыл пустил. Но последнее — вряд ли, подобное даже звучит как чушь. Он не экзальтированная барышня, такой ерундой заниматься точно не станет. Точно мамина работа, убрала она все раздражители, не хочет вечер портить.