– Где мы ее возьмем?!
– Мы уже предложили за нее десять миллиардов, но все без толку!
– Я не хочу умирать! – взвизгнул Андерсон.
– Тихо! – рявкнула Эрна.
– Что?
– Пожалуйста, тихо! – Эрна выразительно указала на smartverre, давая понять, что получила важный вызов, и негромко ответила: – Да? – Пауза. – Да. – Пауза. На этот раз длиннее, как будто молодая женщина выслушивала доклад, затем последовал вывод: – Я согласна с тем, что ты придумала. Действуй.
После чего Эрна повернулась к удивленным собеседникам и улыбнулась:
– Одну проблему мы решили: вакцина будет у нас в течение двух-трех часов.
* * *
«Три игры» – так сказал Джехути.
Три игры, которые последовательно переходили одна в другую.
Первая – война пастухов против чересчур расплодившегося стада, война за бессмысленную отсрочку, даже не война, а бойня в стиле «умри ты сегодня, а я – завтра». Об этом людоедском проекте знало строго ограниченное число людей, но среди них отыскались те, кто решился на игру 2.0 – по более жестким правилам. Человечеству готовилась кровавая баня, ради того, чтобы отсрочить неминуемый крах минимум на пятьдесят, а то и сто лет. К жертвоприношению готовили все континенты, но… Началась третья игра: Орк почувствовал себя орком. Плотью от плоти тех, на чьих костях поднималась цивилизация, кто строил дороги и тонул в подводных лодках, кто гнил в окопах великих войн и незаметно чинил электропроводку, кто пахал землю, возводил электростанции и голосовал на выборах.
А теперь стал лишним.
Орк превратился в орка, ему не понравилось быть приговоренным к смерти, и началась игра 3.0 – джихад против всех.
В мир пришел kamataYan.
И стал быть всюду.
Проезд в квартал GS перекрывал мощный блокпост, а стену напротив искажало слово: