– Ты это серьезно? – обрадовалась девушка. – Конечно, поеду! Если мама отпустит.

– С мамой я договорюсь, – и, обняв свою новую сестренку, ободряюще похлопал по плечу. Эту

неиспорченную пропагандой душу я еще мог и должен был спасти.

– Тогда учи английский, как следует, – нравоучительно добавил я.

– У меня и так пятерка по английскому, – обиженно парировала девушка.

– Катя, мне в банк нужно. Деньги с карты снять и на рубли обменять. Прогуляешься со мной?

– Пойдем, – кивнула она.

Мы вернулись в комнату, я надел футболку, куртку, кроссовки и спустился вниз. Уже докуривал

сигарету, когда в дверях появилась Катя. В скромной розовой куртке, джинсах, потертых сапожках и с двумя

косами, перекинутыми на плечи, она выглядела лет на двенадцать.

Проходя мимо соседнего подъезда, Катя звонко крикнула сидящим на лавочке двум бабушкам:

– Здравствуйте! А у нас Лешка вернулся! Он теперь в Америке живет! И я после школы к нему уеду!.

– Здравствуйте, – почти в один голос ответили женщины.

Я сдержанно поздоровался, и мы последовали мимо тихо переговаривающихся старушек. Катя

приосанилась и взяла меня под руку. Мы вышли со двора на улицу, и нас накрыл шум снующего туда-сюда

транспорта. Приходилось разговаривать громко, чтобы слышать друг друга.

В отличие от двора улицы были убраны, лишь клубы поднимающейся в воздух пыли портили общее

впечатление. Деревья еще не распустили свои первые листья, и город казался голым.

Поразило и качество дорог. Тут и там зияли опасные выбоины, которые виртуозно объезжали

91