– Интересно, чем они здесь питаются? – сказал Магистр. Сейчас он дышал несколько свободнее. – Их размеры предполагают наличие дичи.

– Возможно, поджидают всяких олухов вроде нас, – предположил Гонта. – Ну что ж! Продолжим? Осталось немного.

Путь продолжался еще минут двадцать и, к счастью, без новых приключений. Возле каменной плиты, косо уходящей в грунт, Гонта остановился, готовясь к очередному переходу.

* * *

Понадобились сутки, чтобы общественное сознание, разбуженное передачей Одиссея, исчерпало запас инерции. К вечеру политическая температура в городе явно повысилась, и ночь прошла далеко не так спокойно, как предыдущая. Милиция была переведена на усиленный вариант работы, по улицам до утра разъезжали патрули, изредка раздавались выстрелы, которые, впрочем, могли быть и хлопками петард, бродили молчаливые, озабоченные группки людей. Отправившись поутру на работу, горожане обнаружили на стенах домов, на афишных стендах, стеклах вагонов метрополитена многочисленные листовки, распечатанные на принтерах или даже написанные от руки. Текст не был размножен под копирку, написаны они были по-разному, но содержание их, в общем-то, можно было передать требованиями покончить с бандитским и чиновничьим произволом, а также лозунгом: «Долой власть хищников!» В некоторых листовках – и их тоже было немало – горожан призывали принять участие в митинге протеста, который начинался в шесть вечера на площади Белорусского вокзала.

Сообщения о намечающемся митинге прозвучали в утренних новостях нескольких независимых радиостанций, а также по телеканалу НТВ. Государственные телекомпании до полудня усиленно делали вид, что ничего не происходит, заполняя новостные блоки в основном событиями из-за рубежа, самым подробнейшим образом рассказывая о свадьбе седьмой дочери арабского шейха с британским поп-музыкантом, которого длительное время подозревали в гомосексуализме, демонстрации коллекций одежд осеннего сезона в Монте-Карло и занесенном в Книгу Гиннесса новом потрясающем рекорде некоего нигерийца, совершившего подряд пятьсот семьдесят четыре прыжка на ягодицах без опоры на руки и ноги, с помощью исключительной ловкости и силы инерции.

После двенадцати все переменилось. На экране один за другим начали появляться депутаты Госдумы и политические аналитики с комментариями по поводу нелепых домыслов, распускаемых некоей заинтересованной стороной. Да, у нас еще не все в порядке, признавали они, глядя с экрана на зрителя честными глазами. Но спекулировать на трудностях непозволительно. Раздувать в обществе ажиотаж, основанный на нелепых домыслах, могут только те, кто намеревается использовать общественное возмущение в собственных целях ради очередного передела власти и собственности.