Сила Ярины росла — и даже не по часам, а уже, похоже, по минутам.

Впереди кто-то завопил от ужаса, потом ещё и ещё — впереди скачущего рядом с Молли чудовища катилась волна леденящего, обессиливающего страха. Тварь, вырвавшаяся из самых глубин ада, готовая рвать в клочья даже бессмертные, как учит церковь, души!.. Неуязвимая для пуль и осколков, от которой можно лишь спасаться бегством!..

Прикрыть! Молли потянула из себя немногое оставшееся, не зная даже, как придать этому нужную форму; не было ничего, кроме жгучего желания защитить и оборонить.

В них выстрелили, им в глаза ударил прожектор — и сразу же погас. По тоннелям и коридорам вновь раскатился медвежий рык, победительный и яростный.

Свист над головой, и Молли в тот же миг послала перед собой, наверно, всё, что имела. Не огненный шар, не ледяной шторм, не слепящую молнию — что-то катящееся, не имеющее формы и очертаний, давящее, сокрушающее.

Рот наполнился солёным. Но зато впереди что-то с грохотом рушилось, опрокидывалось, рвалось со скрежетом. Молли и Ярина с разгону проскочили остатки сметённой баррикады, по которой словно проехал целый бронепоезд.

Кто-то кинулся от них в боковой отвод, кто-то просто сжался у стены, закрывая голову руками, — они не видели, промчались мимо.

Но и у Ярины силы, похоже, были не беспредельны — очертания чудовищного пса вдруг дрогнули, размываясь, в самый последний момент, когда они уже влетели в подземелье Билли Мюррея.

А навстречу им, разбросав егерей, вырвался Медведь.

Выглядел он неважно — морда и плечи в крови, дышит тяжело. На глазах у Молли последний из стрелков, похрабрее и поотчаяннее остальных, замахнулся на оборотня винтовкой; солдат не стрелял, верно, магазин уже опустел. Всеслав уклонился от приклада, но егерь, ловко извернувшись, ткнул зверя штыком, и сталь пропорола и без того слипшийся от крови мех на плече.

Кажется, Молли завизжала, не слыша собственного крика. Огненное, жгучее желание ногтями вцепиться в лицо солдата, и пусть потом хоть режут на куски!..

Но её опередила Таньша. Вервольфа вынырнула из-за спины брата, немыслимо извернувшись, словно гуттаперчевая игрушка, прыгнула, сбив егеря с ног, винтовка загремела по камням.

За спинами оборотней сжались, обнявшись, мама, братик, Фанни и — кто бы мог подумать! — Кейти Миддлтон. А меж ними замер папа, точнее, он явно бежал на помощь Всеславу и Таньше, держа наперевес добытую у кого-то из стрелков винтовку.

— Молли! — заорал братец.

— Бежим! Бежим! — Молли шатало, но сейчас это уже не имело значения.

Прочь отсюда, пока они не опомнились!